Серёжа лежал на животе, раскидав по подушке руки. Обойдя кровать, я выключила светильник с его стороны. Он схватил меня за руку, переворачиваясь на спину, дёрнул к себе и поймал в объятия. Яростно целуя, подмял под себя, с той же яростью овладел. После откатился на спину и, молча, уставился перед собой. Город за окном глумливо подмигивал огнями.
Вздохнув, я подняла руку и провела пальцами по колкой щеке.
– Что ты?
– Я сегодня впервые смотрел на тебя, как зритель. Ты удивительно женственна и притягательна. И одинока… моё сердце оборвалось, когда я понял, что ты о-ди-но-ка. Маленькая, почему ты чувствуешь себя одинокой со мной?
– Я чувствовала твой взгляд и сожалела, что не могу соприкоснуться с ним… А минутами раньше я наблюдала, как, не отрываясь, ты смотрел в глаза другой женщины. Я тосковала.
Он навис надо мной, пытливо всматриваясь в глаза, будто проверяя правдивость моих слов.
– Я не чувствую себя одинокой. Я тебя люблю.
С великой нежностью он поцеловал веки моих глаз, столь же нежно коснулся губ и выдохнул:
– Я понял. Давай спать, Маленькая.
Часы показывали без четверти девять. Приподняв голову, я оглянулась, прислушалась, не шумит ли вода в ванной, и позвала:
– Серёжа… – Послушав тишину, я перевернулась на спину и стала рассматривать город перед собой.
Сегодня Москва оделась в серость. «Дома уже снег лёг. – Вызывая улыбку, вспомнилась заснеженная дача – сугробы, наваленные по обеим сторонам дорожки, солнце… Спохватившись, я одёрнула себя: – Не дома! Там не дом. … А где дом? – Я вздохнула и опять перевернулась на живот. – И здесь не дом».
Вспомнив о розе, я подняла голову, роза смотрела в окно.
– Привет. Рада, что ты так же свежа. – Я упала лицом в подушку и пробурчала: – И всё так же равнодушна.
При звуке открываемой двери, я затаилась, выжидая. За спиной было тихо. «Заглянул и не зашёл?» Я уже хотела поднять голову и осмотреться, как почувствовала тепло дыхания на затылке. Сергей шепнул:
– Повернись ко мне. Я поцелую тебя.
Теперь мы вместе смотрели на город за окном. Но и в его объятиях моё настроение не улучшилось.
– Серёжа, я сегодня ленивая, я никуда не хочу.
– Ты же вчера никак не могла выбрать, куда пойти, то ли в Кремль, то ли в Русский музей.
– Не могла. – Я вздохнула. – А сейчас передо мной другой выбор. Ты тёплый, вкусно пахнешь. – Я затолкала нос ему подмышку, подышала и опять легла головой на его плечо. – А там, – не глядя, ткнула пальцем в сторону окна, – там холодно и сыро.
– Ты не заболела? – Он приподнял голову, озабоченно разглядывая моё лицо. – Не выспалась?
Я покачала головой.
– Серёжа, я не люблю Москву. Она меня угнетает. Я думала сейчас, когда я с тобой, всё будет иначе. Не вышло. Я люблю театры Москвы, люблю Кремль, люблю музеи. Я и метро Москвы люблю. Я не знаю лучшего места на земле, где можно напитаться, насытиться искусством в любом из его вариантов. И при этом я не люблю сам город, его суетливую торгашескую энергию.
Сергей обеими руками обнял меня и прижался щекой ко лбу.
– Я знаю, мы будем жить в Москве, и не знаю, что мне делать с моей нелюбовью. Может, я безнадёжная провинциалка?
– Как ты поняла, что я решил жить в Москве?
– Я не поняла, я вижу. Ты тут дома. Может, ты и не хочешь жить в России, но Москва для тебя родной город.
– Я познакомлю тебя с моей Москвой. Ты обязательно её полюбишь. Ты знаешь шумные большие улицы и не знаешь тихой, скромной, вовсе не кичливой Москвы. К тому же, дом мы построим в ближайшем пригороде, вдали от шума и суеты. Пока ты спала, я просмотрел некоторые варианты. Не хандри, Маленькая, дай поцелую капризный ротик … теперь бегом в ванную.
– Угу. А потом готовить завтрак! – Я слетела с кровати и остановилась, как вкопанная. – Только вот из чего? Серёжка, мы с тобой о продуктах не побеспокоились.
Он беззаботно махнул рукой.
– В ресторан пойдём.
Я всё же решила проверить закрома его квартиры. Ещё вчера я обратила внимание на холодильник, приветливо посматривающий зелёненьким окошком, а это значит, он работал. Ну не оставят же включённым совершенно пустой холодильник!
Я привела себя в порядок и устремилась на кухню. Но уже на лестнице, мой нос учуял ароматы готовившейся пищи.
– С добрым утром! – поприветствовала я, заглядывающую в окно духовки кухарку. Это была та самая женщина, что вчера оправдывалась перед Сергеем – жена Василия Дважды Васильевича Маша, богиня кулинарии, как отрекомендовал её Сергей, и неряха, добавила бы я.
Она неторопливо разогнулась и ответила:
– Здрасьте.
– Благодарю, что готовите завтрак, я вчера не подумала о продуктах, и если бы не вы…
– Если бы не вы, Сергей Михалыч и вчера завтракал бы дома.
Я подошла ближе.
– Пока Сергей не спустился, думаю, нам надо поговорить, чтобы, так сказать, не выносить сор из девичьей избы. Согласны?
Не отвечая, она сложила руки под грудью.
– Ну вот и славно, вижу, что согласны. Для начала предлагаю познакомиться. Меня зовут Лидия.
Не разжимая губ, Маша издала нечто вроде: «Угу», но, помолчав, всё же, представилась:
– Марь Васильевна.
