– Маленькая, хочу выпить за первый семейный обед в нашем доме, – улыбнулся по-мальчишески открыто и, не скрывая радости, добавил: – Лидка, я счастлив, что ты пришла в мою жизнь! – глотнул вино, наклонился и поцеловал меня.
Василий одобряюще крякнул и спросил:
– Ты, Сергей Михалыч, будто свадьбу готовишь?
Я начала разливать рассольник.
– Готовлю, Вася, свадьба будет весной.
– Добро. Так ты познакомь, расскажи, где невесты такие водятся.
Первую тарелку я подала Сергею.
– Приятного аппетита, Серёжа.
– Благодарю, Маленькая. Тебе зачем, Вася? У тебя жена под боком сидит.
– Дак ведь, – он стрельнул хитрым глазом, – по-разному бывает, знать-то оно никогда не лишне! – И не успел увернуться, Маша ткнула его кулаком в плечо.
Улыбаясь, я выждала, пока супруги натешатся, и подала тарелку Василию.
– Приятного аппетита, Василий Васильевич.
– Спасибо… – принимая тарелку, он выдержал паузу и полувопросительно прибавил: – Маленькая?.. – сказал, как приласкал, уставившись ласковым ореховым взглядом.
Я кивнула, соглашаясь. Он вновь крякнул и почесал затылок.
– Так ты это, Маленькая, сократи имя-то моё, а то шибко длинно получается.
– Васильевич? – предложила я и подала тарелку Маше. – Приятного аппетита, Мария Васильевна.
– Спасибо.
– Добро. Василичем и зови. Так что, Сергей Михалыч, так и не расскажешь, где невесту такую взял?
Наполнив свою тарелку, я села.
– Со школы ещё знаю, Вася. Всю жизнь люблю.
Василич озадаченно посмотрел на Сергея, на Машу, на меня и вновь на Сергея.
– Как так, Сергей Михалыч, ты школу заканчивал, а она только пошла, что ли? Дак и так-то по годам её всё равно не сходится.
Сергей замер с полной ложкой у рта. Хлебнул, проглотил и только тогда ответил:
– Конечно, Вася, не сходится, я на встречу выпускников однажды ездил, а Маленькая там, вроде как, волонтёром была. Тогда и познакомились. Ухажёров у неё много было, после школы она замуж выскочила, опоздал я. Теперь вот случайно встретились.
– А с мужем, значит, не пожилось? – Вася в упор посмотрел на меня. – Или случилось что?
Маша дёрнула его за рукав, но он не обратил на неё внимания.
– Бросила я мужа, Василич. – Я смотрела в осуждающие глаза прямо, не таясь. – Хороший он человек, без вины за ошибку мою расплачивается. Без любви я замуж за него пошла, а полюбить так и не смогла. Серёжу люблю.
Василич моргнул, отвёл взгляд, ещё раз взглянул на меня и уткнулся в свою тарелку.
– Мария Васильевна, рассольник замечательный, – прервала я молчание, – Серёжа, тебе добавить?
– Нет, Девочка, много будет. Маша, благодарю, рассольник хорош.
– А мне, Маленькая, плесни полчерпачка, – через стол протянул тарелку Василич, – люблю я Машин суп.
«Василий меня принял. Хороший он, тёплый, – думала я по дороге в аэропорт, – надеюсь, и Маша примет. Надо, чтобы приняла. Готовит она замечательно. И кормить любит. А вот уборкой придётся заниматься кому-то другому».
Сергей тоже размышлял о чём-то, целуя-покусывая мои пальцы. Наконец, он глубоко вздохнул и опустил мою руку к себе на колени.
– Что ты, Серёжа?
– Документы тебе надо менять, боюсь, проблемы на пограничном контроле начнутся.
– Тебе тоже.
– А мне зачем?
– Затем, зачем и мне. – Я подняла голову и посмотрела на него. – Серёжа, тебе на вид лет тридцать.
– Маша и Вася моих тридцати лет не увидели, зато увидели большую возрастную разницу между нами.
– Люди не рассматривают знакомые объекты – они их знают, к тому же предпочитают не замечать необъяснимое. Меня они видели в первый раз и оценивали, исходя из того, что видят. С тобой иначе, Маша и Вася знают, сколько тебе лет.
– Хочешь сказать, люди, которые меня знают, не увидят изменений?
– Не увидят весь комплекс изменений, потому что их объяснить нельзя. Но частности они будут замечать. Скажем, Маша увидела, что ты похудел. Кто-то подумает, что ты начал красить волосы. Кто-то станет думать, что ты клиент пластической хирургии. Тотальное омоложение увидит художник, или человек, чья профессия требует внимания к деталям.
– Например, пограничник.
– Да. А ещё, любой наблюдательный человек, способный к анализу.
Сергей усмехнулся.
– Такой тоже есть.
Я ждала продолжения, но вместо этого он шепнул:
– Дай губки поцелую.
Поцелуй был продолжительным и нежным. Прерывая его, Сергей выдохнул:
– Соскучился. Думал, ты со мной в спальню поднимешься, а ты предпочла Васю очаровывать.
– Предпочла. Только очаровывала не Васю, а Машу.
– Но очаровала-то Васю! Вася и жены не побоялся, целоваться на прощание полез.
Я засмеялась.
– Серёжа, Вася Машу не боится, он её любит. Даже слепец увидит, Маша для него – Единственная.
– Да-да, думаю, единственная как раз сейчас испытывает его любовь на прочность. – Он ненадолго умолк, изучая моё лицо. – Сегодня у нас день вопросов… хочу спросить. Ты своим мужчинам изменяла?
– Косте.
На самом донышке зелёных глаз мелькнуло разочарование и… брезгливость(?!).
– Я об этом уже говорила. Почему ты спрашиваешь?
Лицо Сергея стало озадаченным, он старался припомнить разговор, и я напомнила:
– Будучи замужем, я просила о встрече с половинкой, я мечтала о другом мужчине.
Он шумно выдохнул.
– Маленькая, я имею в виду физическую измену.
