– Если ты имеешь в виду случайную связь, или намеренную – тишком, то так я не изменяла. Когда я выбираю мужчину, я «сплю» только с ним, параллельно с двумя я не умею.
– Ты считаешь мечты о ком-то неизвестном изменой?
– Да, я считаю это изменой, по крайней мере, в моногамных отношениях. Спонтанная физическая связь, когда гормоны возобладали над разумом, мне кажется меньшей изменой, чем ментальный отказ от партнёра. Жить с одним человеком, мечтать о другом, значит изменять не только партнёру, но и себе.
– А в полигамных отношениях измены нет вообще?
– Серёжка, я не специалист полигамных отношений. Полагаю, полигамные люди мыслят по-другому, у них другая мораль и другая шкала ценностей.
– Осуждаешь полигамные отношения?
– Да почему же я их должна осуждать? Если полигамия для человека предпочтительна или является нормой, пусть он будет счастлив, так же и его партнёры. Я могу говорить только о себе, я не смогу быть ни на одной из сторон полигамии. Я не смогу иметь много мужчин, я могу принадлежать только одному. – Я закатила глаза. – Ох, да простят меня активистки феминизма! Столь же невозможно для меня быть одной из партнёрш при полигамном мужчине. Серёжа, к чему эти вопросы?
Теперь его взгляд был полон ласки, не отвечая, он вновь привлёк к себе мою голову и уткнулся носом в макушку.
– У тебя есть ранее не замеченная мною особенность, – недовольно буркнула я, – ты склонен игнорировать вопросы собеседника.
– Сокровище моё, – прозвучало в ответ.
– Ты дружишь со временем, и мне это безумно нравится. Даже не так, – поправила я саму себя, – меня это безумно восхищает! Ты первый человек в моей жизни, кто не теряет времени на ожидание и не опаздывает.
Я «гнездилась» в кресле первого класса – искала удобное положение. Сергей пил вино, наблюдая за мной.
– Ты второй человек, кто заметил эту особенность.
– А кто первый?
– Ещё один наблюдательный человек, способный к анализу.
Я с интересом взглянула на него.
– Ух ты! Я так понимаю, ты меня причислил к наблюдательным человекам? Благодарю. Мне приятно, хотя сама себя я так не оценю. – И я опять сменила положение. – Так кто же этот загадочный первый?
– Мой друг. Арабский шейх.
– Твой друг принадлежит к королевскому роду?
– Да. Я познакомлю вас на Неделе Моды в Париже.
Усвоив информацию, я вновь занялась поиском удобного положения. Бросив бесполезное занятие, я задрала к груди коленки и, обняв их, уставилась в иллюминатор.
– Чем дальше, тем страшнее. Лорда я бы, наверное, вынесла, но Королевское Высочество… это слишком даже для безбашенной авантюристки, а я, к несчастью, таковой не являюсь… Пожалуй, я приму ислам и уйду жить на женскую половину дома.
– Маленькая, ты серьёзно? Ты боишься людей с титулом?
– Серёжа, я вообще боюсь незнакомых людей! А последние десять лет я общалась преимущественно с растениями… ну и ещё с десятком человек, коих знаю уже тысячу лет.
– Маленькая, принц светский человек с европейским образованием… Его Высочество можно отнести к исчезающему классу галантных мужчин…
– Ооо! Это кардинально меняет дело! Галантные-то мужчины у меня под каждым кустом сидели! – Я вздохнула. – Серёжа, я действительно трушу. И с милордом встречаться боюсь, и с принцем, и с… кто там у тебя ещё есть?..
Сергей поставил пустой бокал на стол и протянул ко мне руки.
– Иди сюда.
Я переместилась к нему на колени.
– Поспишь?
– Не хочу. Ты когда в Лондон улетаешь?
– Через два дня. Завтра вечером встретимся с одним человеком, я заказал столик в ресторане. Хочу пригласить его к сотрудничеству. В качестве партнёра или управляющего, на что согласится. Он русский, живёт в Чехии с детства, родители перебрались туда в девяностых.
Я молча кивнула.
– Лида, ты не спрашиваешь о книге Насти.
– Жду, когда сам скажешь.
– Мне понравилось. Некоторые вещи – очень, некоторые я не понял. Я хочу издать книгу здесь или в России. Ты согласна?
– Здесь? В Европе?
– Для начала в Германии. Мне жаль, что я не знал Настю. Она интересный человек, и думающий, и чувствующий.
Непрошенные, ненужные сейчас слезы навернулись на глаза, не удержались и быстро-быстро покатились по щекам. Я уткнулась лицом в самое безопасное для себя место на земле – в его шею. Сергей не успокаивал, обнимал обеими руками и дышал в макушку. Наплакавшись, я прошептала:
– Спасибо, Серёжа. Извини. Скучаю по Насте.
Он надавил щекой на мой лоб, понуждая поднять лицо, и, целуя глаза, прошептал, как ребёнку:
– Мокрые, печальные мои глазки.
Остерегаясь следующей волны слёз, я вновь уткнулась ему в шею – подальше от незнакомой мне по предыдущей жизни ласки.
Отвлекая, он перевёл разговор на другую тему:
– Всё думаю о Ричарде. Как я мог так долго ошибаться? Я знаю его уже больше четверти века.
– Могу предложить вариант ответа, – шмыгнув носом, отозвалась я. – Ты сшил для него кафтан по своей мерке. Сам ты умеешь преодолевать обстоятельства и думаешь, что и друзья твои так же… хотя… – я помолчала, обдумывая пришедшую мысль, – в человеческих отношениях всё много запутаннее.
– Поясни.
