– Поняла, Сергей Михалыч, – отозвалась она, – у меня всё готово. Сейчас стол накрою.
– Пойду сумку соберу, – обратился Серёжа ко мне. – Пойдёшь со мной?
Я заколебалась, потом отрицательно качнула головой и, подставив ему лоб для поцелуя, пояснила:
– Я Маше помогу. – Он стал подниматься по лестнице, а я попросила Василия: – Я ещё не успела исследовать первый этаж, подскажите, где ванная.
Василий и вторую ногу перенёс в прихожую.
– За лестницей, видите, двери. Правая в ванную, за средней что-то вроде хозпомещения, левая в туалет. – Осторожно взяв за плечи, он развернул меня от лестницы. – А тут столовая, там гостиная, дальше, по коридорчику – спальня ещё одна, для гостей, значит; а это, – подвёл он меня к единственной закрытой двери, – музыкальный салон. – При этом голос его окрасился гордостью.
Василий потянул на себя дверь, и я заглянула в «салон».
Вдоль одной из стен от угла до самого окна шла консоль, на ней стояла звуковоспроизводящая аппаратура разных лет, можно сказать, разных эпох, от винила и магнитной ленты до цифры. Я полюбовалась на патефон, занимающий центральную позицию.
– Шарманки не хватает.
– Что? – не сразу понял Василий. – Шарманки?
Не глядя на него, я кивнула и шагнула через порог. Его руки, до того так и покоившиеся на моих плечах, соскользнули с плеч.
– Никогда вживую не слышала патефон. Он работает? – поинтересовалась я и увидела у противоположной окну стене две гитары – одна стояла на подставке, другая висела на стене и щеголяла пошловатой красной лентой, свисающей с грифа бантом.
«Неужели Серёжа играет на гитаре?! – изумилась и одновременно обрадовалась я. – На школьных вечеринках на гитаре играл только мой будущий муж. Потом научился? Наверное. Серёжа очень многому научился после школы».
– Даа! И работает, и пластинки есть, – нахваливал патефон Василий, – вон там…
Вдоль другой стены от двери к окну тянулся стеллаж с новейшей звуковоспроизводящей аппаратурой, включая проигрыватель винила и бокс с виниловыми дисками. «А бант?.. бант не вяжется с его вкусом… Кто же его повязал?.. Кто-то повязал… И кресло в «салоне» не одно, а два…» У окна друг против друга стояли два крутящихся кресла в кожаной обивке. На спинку одного из них были надеты наушники.
– Мне тут Сергей Михалыч не позволяет уборку делать, – извинилась за пыль, слоем покрывающую поверхности, подошедшая к мужу Маша.
Я понимающе кивнула, и она спросила:
– А вы в Германии живёте?
– Нет. Мы с Серёжей в Германии встретились, в аэропорту. Пойдёмте, Мария Васильевна, на стол накрывать. Я помогу вам, только руки вымою. – Выходя, я закрыла дверь «салона».
Пока я мыла руки, Маша покрыла стол скатертью. Я направилась к одному из трёх буфетов и, подняв руку к ручке стеклянной дверцы, остановилась – внутри, и на зеркальных полках, и на посуде лежал толстый слой пыли.
– Я не успела, – тотчас откликнулась Маша, вперив в меня упрямый взгляд.
«Да. А я могла бы ещё утром всё это затолкать в посудомойку, и сейчас бы не было вопросов».
– Так это, давайте из кухни посуду возьмём, – поспешил прийти на помощь Василий.
– Нет, – покачала я головой, – будем приводить посуду в порядок. Поможете нам, Василий Дважды Васильевич? Я буду мыть, вы, Мария Васильевна, споласкивать, ну, а вы, Василий Дважды Васильевич, будете вытирать. Мария Васильевна, вы лучше знаете, что нам понадобится для сервировки, поэтому подсказывайте, что брать.
На кухне я наполнила одну из раковин водой и налила туда моющее средство. Развернув кран во вторую раковину, Маша принимала из моих рук посуду и крутила её под струёй воды, исподтишка разглядывая меня. Посуда, к счастью, была всего лишь пыльной, поэтому мы быстро вымыли всё, что требовалось к обеду, включая столовые приборы.
– А зачем четыре штуки? – спросил Василий, держа в охвате полотенца сразу четыре вилки.
– А вы разве обедать не будете?
Василий переглянулся с женой и ответил:
– Так это… будем!
– Ну и славно. Мария Васильевна, командуйте, какие разносолы мы ставим на стол.
Маша успела приготовить рассольник, пару салатов, запекла в духовке судака под сыром. На десерт испекла яблочный пирог.
– Невероятно! – искренне восхитилась я, всплеснув руками. – Мария Васильевна, когда вы успели?
– Да бульон-то у меня был, – она зарозовела и впервые по-доброму улыбнулась мне, – вчера ещё сварила.
Я несла супницу в столовую, когда Серёжа спустился вниз с сумкой. Он ласково улыбнулся мне и, приостановив, поцеловал в висок.
– Хозяюшка моя.
– Ты вовремя, как раз к столу.
Оставив сумку в прихожей и следуя за мной, Серёжа прошёл к винному шкафу и достал бутылку вина.
Мы сели за стол – я и Серёжа рядом, Маша и Василий напротив нас. Маша смущалась и, не осознавая своих действий, скатывала уголок салфетки в трубочку. Сергей разлил вино в три бокала, а мне налил минеральной воды, на что Василий удивлённо приподнял брови, но смолчал, уже не в первый раз переглянувшись с женой. Взяв в руку бокал, Сергей произнёс тост:
