Взмахнув руками, я обняла его за шею и с крайней серьёзностью остерегла:
– Серёжа, ты тоже должен понять. Я… – я сделала многозначительную паузу, – …люблю тебя. – Увидев явное облегчение на его лице, я захихикала, чем сломала свою собственную игру, но закончила: – И это навсегда, понимаешь? Обратного хода нет. Придётся тебе терпеть мою любовь вечно.
Сергей стиснул меня руками, так, что я крякнула, и буркнул:
– Хулиганка.
– Серёжа, а когда ты решил взять меня в жёны?
– Сегодня у нас день вопросов?
– Да. И этот далеко не последний.
– Вот как? Я тоже могу спрашивать?
Я кивнула. Он пропустил меня через створку ворот. Стряхивая с меня снег, спросил:
– Замёрзла?
– Не замёрзла! Чудесная прогулка, Серёжа!
В кресле я села боком, лицом к нему. Он завёл мотор и, глядя на меня, ласково произнёс:
– Поехали домой, Маленькая. – Выезжая на дорогу, оглядываясь по сторонам, ответил на мой вопрос: – В жёны тебя взять, я, наверное, решил во время секса, – он хохотнул, – точно помню, до секса я об этом не думал, а после – уже знал, утром отправлю распоряжение на пересылку гарнитура в Стамбул и куплю обручальные кольца. – Коротко взглянув на меня, он добавил: – Вообще-то, Маленькая, жениться на тебе я возмечтал ещё в школе. А знаешь, ты бы понравилась моему отцу.
– Почему ты думаешь?
– Знаю. Он мой выпускной альбом смотрел, равнодушно так глазами скользил, а на твоей фотографии взглядом остановился, долго рассматривал, сказал, что ты самая красивая девочка в классе. С ходу понял, что и я так считаю. Я бы очень хотел, чтобы он узнал тебя ближе!..
Внезапно улыбка с его лица исчезла, брови нахмурились. Я взглянула на дорогу, думая, что причина изменения его настроения кроется в ситуации на дороге… но на дороге было всё по-прежнему – машины ехали сплошным потоком…
– Однажды отец спросил: «Сын, как живёт та девочка с лучистыми глазами? Не знаешь?», – и так укоризненно на меня посмотрел… Я тогда весело жил, он и мама переживали.
Я потянулась и погладила его по щеке. Он накрыл ладонью мою руку, поцеловал ладошку.
– Серёжа, а маме твоей я бы понравилась?
– Маме? Не знаю. – И нахмурился ещё больше.
– Про третий раз, когда ты вспомнил обо мне, ты тоже не хочешь говорить?
– Почему же? Скажу. В третий раз я с тобой сексом занимался. Точнее, я хотел, а ты смеялась. Я у знахарки в джунглях три дня пробыл. Шёл домой и мечтал, наберу полную ванну горячей воды и смою, наконец, с себя трёхдневный пот и все снадобья её. Вместо этого на берегу в песок упал, и явственно так почувствовал тебя под собой, и тепло твоё кожей чувствую, и руками тело ласкаю, даже влажность твою ощущал, рассудок от желания теряю, а ты смеёшься, смех звонкий, счастливый. От чертовщины этой избавиться и хочу, и не хочу, хочу, чтобы продолжалась сладкая иллюзия, а у самого отчаяние растёт – как бы я не хотел тебя, ты меня не хочешь.
Я вспомнила опрокинутое звёздное небо, грубые ласки и его торжествующий шёпот: «Ты моя!». В ту ночь он доказывал, что зажечь во мне страсть в его власти, доказывал не мне, не миру, доказывал себе. В ту ночь непременным условием секса стало наличие равных по силе его и моего желаний.
– Ведьма опоила тебя.
– Да, думаю, да.
– Серёжа, забудь об этом. Я люблю тебя! И я хочу в Индию!
Он повернул ко мне голову и посмотрел продолжительным взглядом. «Теперь я не боюсь выпускать страсть на волю. Мы воплотим ту иллюзию в жизнь, и ты узнаешь, как сильно я хочу тебя!» – обещала я ему мысленно. Он кивнул и отвернулся. Я тоже отвернулась, откинувшись на спину, смотрела перед собой. «Наша встреча не случайна, она была неизбежной. И в ней есть иной смысл, не только наше счастье». Снег усилился, хлопьями падая на лобовое стекло, тотчас таял, а всё, что оставалось от зимней сказки лениво смахивали прочь «дворники».
– Тогда на берегу мои руки запомнили изгибы твоего тела, и воспоминания совпали с реальностью. Я помню, как восхитился, что легко смыкаю ладони вокруг твоей талии, вот так, – отпустив руль, он соединил большие пальцы и указательные между собой и показал мне образовавшееся кольцо, – помню, как удивился, что твоя ступня размером с мою ладонь. И с ямочками я наяву знакомился, уже зная о них.
– С какими ямочками?
– У тебя сзади на плечах есть ямочки. Ни у одной женщины я таких не видел. – Серёжа грустно улыбнулся. – В третий раз мне не удалось легко захлопнуть дверь. Ну, а когда справился, вычеркнул тебя из памяти, да так, что и глаза твои не узнал, когда они мне приснились.
Оба супруга находились в квартире. Маша чем-то гремела на кухне, а Василий встретил в проёме раздвижной двери, опираясь спиной на её торец и стоя одной ногой на кухне, а другой в холле.
– Добрый день. – Я улыбнулась ему.
И доселе дружелюбное лицо его просияло ответной улыбкой.
– Добрый-добрый! Как вам наша московская погода? Снег прогулке не помешал?
Я засмеялась и переглянулась с Серёжей.
– Неет, Василий дважды Васильевич, московская погода меня порадовала. Я снег люблю.
Сергей заглянул на кухню и предупредил:
– Маша, обедать будем в столовой.
