О чем тогда не сообщалось официально, так это о том, что король предложил Черчиллю герцогский титул. Это весьма значимо, ведь вне королевской семьи последний раз такой чести удостаивался в 1874 году Хью Гросвенор, ставший герцогом Вестминстерским (отчасти потому, что этот фантастически богатый землевладелец был старым другом семьи королевы Виктории, а отчасти по настоянию премьер-министра Уильяма Гладстона). Черчилль отказался от чести стать герцогом Дуврским: это лишило бы его места в палате общин. Теперь он был лидером оппозиции, преисполненным решимости вернуться на Даунинг-стрит. Он по-прежнему оставался депутатом от избирательного округа Вудфорда (после пересмотра границ Эппинга было создано новое место в парламенте). Гораздо скромнее и без особой помпезности, но председатель его избирательного округа, сэр Джеймс Хоки, сделал все, чтобы Черчилль получал причитающиеся ему почет и уважение от своих избирателей. Не герцогский титул, но очень трогательно.
«Уонстедская свобода для мистера Черчилля. На впечатляющей церемонии, состоявшейся в большом зале школы Бэнкрофта (Вудфорд), округом Уонстеда и Вудфорда мистеру Уинстону Черчиллю и миссис Черчилль была дарована почетная свобода, — сообщалось в местных газетах 22 октября 1945 года. — Присутствовавшие на мероприятии семь сотен людей оказали экс-премьеру и его жене поистине восторженный прием».
Школа Бэнкрофта (она, кстати, все еще там, среди зеленых холмов Вудфорд-Грина) изначально создавалась в XVIII веке для бедных мальчиков Ист-Энда, и ее дух в 1945 году оставался примерно таким же, что и столетия назад: многие школьники учились на стипендию и были выходцами из неблагополучных районов, таких как Степни и Боу. Среди тех, кто вел церемонию, где Черчиллю с почестями вручили позолоченную булаву и иллюминированный свиток, был сэр Джеймс Хоки. А затем Черчилль поднялся, чтобы произнести речь.
«Я честно признаюсь вам, друзья мои, что, когда на всеобщих выборах меня лишили почетной задачи руководить нашей страной, без боли и сожалений не обошлось. Я искренне надеялся, что положение, которое я завоевал в мире, опыт и знания, которые я приобрел, связи с другими странами и лидерами, выкованные в горниле войны, станут отличным подспорьем в это решающее переходное время и в судьбоносной работе ради возрождения жизни и славы Европы, окруженной гарантированным миром во всем мире.
Но я не стану тратить ни ваше, ни свое время на пустые сетования; напротив, вы можете быть уверены, что я без малейших колебаний всецело посвящу себя выполнению любых обязанностей на моем пути…»
Как писал автор репортажа, эти слова оратора были встречены бурными аплодисментами. Несмотря на масштабное политическое землетрясение, ничто не уменьшило ни авторитета Черчилля, ни его популярности в избирательном округе, ни его энтузиазма по поводу участия в жизни региона. Примерно в то же время он стал покровителем Вудфордского оперно-драматического общества, что, по словам его бизнес-менеджера Дона Лича, по понятным причинам «привело в восторг и чрезвычайно взбудоражило» левое крыло электората. Появление Черчилля на местных мероприятиях всегда вызывало взрыв восторга. Однажды его машина проезжала мимо детского праздника, и он, ненадолго заглянув туда, щеголял среди малышей в «цветастой шляпе для вечеринок». Многие ли из присутствовавших в тот день на церемонии в школе Бэнкрофта могли предположить, что этот величественный, но уже пожилой государственный деятель будет продолжать в том же духе вплоть до 1960-х?
В кинохронике Universal Studios от января 1946 года показан теплый прием Уинстона Черчилля в Майами — это был начальный пункт его «шестинедельного турне» по США. Естественно, первым делом — после того как он ненадолго отвлекся на красоту местных бабочек, которых всегда обожал, — Черчилль дал пресс-конференцию. На ней он яростно высказался против любых движений к тому, что голос за кадром в кинохронике назвал «мировым коллективизмом».
