Звание подполковника считалось достаточным для того, чтобы он мог вернуться к тяготам военной службы. Его воображение, должно быть, по-прежнему было полно романтических представлений XIX века о героизме отдельного воина и мужественных ратных подвигах. Но он, безусловно, также отлично знал, что теперь смерть поставлена на конвейер, и ее, всем без разбора и без исключений, несут механизированное оружие и разъедающий плоть газ.
Время в окопах в Плогстерте было отбыто с привычной — хотя, возможно, на этот раз и неуместной — беззаботностью. Кажется, что куда больше, чем подвижный заградительный огонь и перспектива получить пулю в голову, Черчилля волновали такие вопросы, как доступность алкоголя (и как ее обеспечить), а также поставка Клементиной в нужном количестве сардин и сочной говядины (потому что стандартный армейский рацион с сухим и безвкусным мясом явно не соответствовал тому, к чему он привык). Но это не значит, что Черчилль не вел себя храбро. Он искренне стремился вдохновлять своих людей и, по общему мнению, весьма в этом преуспевал. «Война — это игра, в которую играют с улыбкой, — говорил он своим офицерам. — Не можете улыбаться — ухмыляйтесь. Не можете ухмыляться — просто не показывайтесь солдатам, пока не сможете».
Смерть буквально ходила рядом. Однажды Черчилль вышел из блиндажа выкурить сигару, и через несколько мгновений блиндаж вдребезги разнесло снарядом. В другой раз он заблудился на нейтральной полосе, где пули летели со всех сторон. Он порой подбирался к немецким позициям так близко, что слышал голоса вражеских солдат. Но он использовал время, проведенное на полях сражения, для анализа, почему все пошло не так и как война превратилась в такую грязную бойню. Черчилль оценивал систему подчинения в армии — баланс между высшей военной властью, — а также требования и желания политиков. Потом несколько батальонов объединили — примерно через полгода после начала его активного участия в военных действиях, — и действующему члену парламента (на тот момент от округа Данди, который он представлял начиная с 1908 года) пришло время вернуться в Лондон, на руины его политической жизни.
Черчилль все еще был отстранен от военного кабинета, но новый премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж постепенно восстанавливал его роль и положение. Грядущий мир — а для многих регионов, от России до Ближнего Востока, совсем не мир, а лишь дальнейшее насилие и новые смерти, — станет проверкой для нового опыта и суждений Черчилля.
Между тем в разгар самой отвратительной из всех войн, уже по возвращении в Британию, случались в жизни Черчилля и неожиданные более светлые, легкие моменты. Круг его общения вскоре расширился, и в очень неожиданном направлении.
За несколько лет до того, как Ноэл Кауард обаял лондонцев — как из высших, так и из низших слоев — своей остроумной и острой драматургией, видное место в лондонском музыкальном театре, а позже на экранах кинотеатров занимала еще более яркая фигура. Айвор Новелло (урожденный Дэвид Айвор Дэвис) был парнем из Кардиффа с развитым слухом к сложной гармонии. К двадцати одному году он написал ставшую чрезвычайно популярной военную песню Keep the Home Fires Burning («Поддерживай огонь в доме»). В 1916 году Новелло присоединился к британскому прототипу ВВС… и, хотя оказался на редкость неудачливым пилотом, высшее общество принимало его с распростертыми объятиями…
Черчиллю Айвора Новелло представил все тот же Эдди Марш. Новелло и Марш были близкими друзьями. Биограф Новелло Джеймс Хардинг писал об этом так:
