«Леди Рэндольф Черчилль пригласила Марша с Новелло… отобедать, потому что [песня] «Поддерживай огонь в доме»… стала национальным достоянием, и ее сын очень хотел познакомиться с написавшим ее молодым композитором. Он [Уинстон], очевидно, отлично разбирался в мюзик-холльных песнях своих дней в Сандхерсте, и, хотя они писались задолго до Новелло, гостю-композитору удалось с честью справиться со своей частью дела, подхватывая и напевая песни, названия которых всплывали в памяти господина Черчилля. Но в какой-то момент возникла заминка. “А знаете, — сказал господин Черчилль, — вам было бы лучше дома?” Марш и его протеже обменялись взглядами. Уж не сходит ли молодой летчик с ума? Как выяснилось, “Вам было бы лучше дома” — название единственной песни, которой Новелло никогда раньше не слышал».
Есть еще одна, маловероятная, история о Черчилле и Новелло, которую приписывают Сомерсету Моэму. Хардинг описывал ее так:
«Моэма с Черчиллем связывали довольно близкие отношения, и однажды писатель спросил: “Уинстон, твоя мать сказала, что у тебя в юности были отношения с мужчинами”.
— Это неправда! — ответил Черчилль. — Хотя однажды я лежал рядом с мужчиной.
— И кто это был?
— Айвор Новелло.
— И как это было?
— Музыкально»[43].
Черчилль действительно нашел в войне и ее горьких последствиях некую форму искупления. После того как Ллойд Джордж вернул его в правительство, его власть и влияние вновь начали расти. В послевоенное время он занимал пост государственного секретаря по делам авиации (контролировал зарождающиеся ВВС Великобритании), оставаясь также госсекретарем по военным делам.
После революции в России Черчилль был преисполнен решимости задушить коммунизм «в колыбели». Он считал большевизм идеологией, угрожавшей опрокинуть основы человеческой цивилизации.
В личной жизни Черчилля царило полное согласие. К 1920 году у них с Клементиной было трое детей: Диана, 1909 года рождения; единственный сын Рэндольф, родившийся в 1911 году и избалованный отцом с момента рождения, и Сара (родилась в 1914 году). Четвертый ребенок, малышка Мэриголд, появилась на свет в 1918 году, но вскоре умерла. Довоенный мир безмятежных уик-эндов, наполненных живописью и огромным количеством выпивки для отца семейства, был с трудом восстановлен, но образы братьев по оружию, потерянных на полях сражений, никогда не перестанут преследовать Черчилля.
«[Он] мог сидеть неподвижно минуты три максимум, после чего начинал ерзать», — писала его двоюродная сестра, скульптор Клэр Шеридан, которая изо всех сил пыталась заставить Черчилля позировать себе. В искусстве они были родственными душами; в политике же — совершенно разными вселенными. Клэр, например, с искренним восхищением наблюдала за историческими событиями, охватившими Санкт-Петербург и Москву.
Мог ли революционный пожар, пожиравший Россию и ее правящий класс, распространиться по всей Европе? После Первой мировой войны серьезные беспорядки начались на улицах городов Германии: немецкие коммунисты организовали собственную революцию против солдат из добровольческих корпусов. А Россию с 1918 по 1921 год буквально заливало кровью страшнейшей Гражданской войны. Ленин и Троцкий стремились зацементировать коммунистический порядок; «белые» старались уничтожить эту зарождающуюся автократию. Уинстон Черчилль относился к тем британцам, которые решительно выступали за помощь «белым». Но его двоюродная сестра Клэр — дочь сестры матери Черчилля — придерживалась противоположной точки зрения.
