«Сегодня все министры ведут крайне напряженную жизнь, у каждого есть те или иные обязанности на случай чрезвычайной ситуации. Мистер Черчилль возложил на себя невероятно обременительную задачу: он совмещает работу канцлера казначейства в Уайтхолле с работой редактора British Gazette на Стрэнде. Остается не так много времени для отдыха, но мистер Черчилль старый боец и умеет вздремнуть — как говорит Томми, “отдать сну должное”, — даже в самые неподходящие моменты. Вчера вечером, зайдя в редакцию Gazette в поздний час, я обнаружил канцлера казначейства его величества спавшим, свернувшись калачиком на нескольких рулонах бумаги. Уинстон дремал между корректурой и отправкой статьи в печать. На протяжении всего нынешнего кризиса Черчилль был одним из самых активных и доминирующих деятелей Кабинета министров, и, хоть он и выглядит утомленным и измученным, его энергия никогда не иссякает».
В конце концов старшие члены Конгресса профсоюзов (TUC — Trades Union Congress) встретились с представителями правительства. К 12 мая стачка закончилась. Была надежда, что гарантии распространятся на шахтеров, но правительство не обещало, что всем забастовщикам вернут работу. (Самая экстравагантная мечта многих членов левого крыла TUC — что угольные шахты Британии могут быть вырваны из частных рук и национализированы — реализуется в 1946 году.)
В большой карикатуре в номере левой газеты Daily Herald, вышедшей через несколько дней после окончания стачки, Черчилля изобразили толстым рыдающим мальчишкой в шортах и каске, стоящим над игрушечным танком с топором в руках. Над ним нависала суровая гигантская фигура, державшая в одной руке «счет за ущерб» с такими пунктами, как British Gazette, «Танки», «Оружие» и «Специальные предложения», а в другой — розгу. «Отец! Я не могу тебе лгать! — восклицал “мальчик” Черчилль. — Это все сделал я!»
Черчилля неразрывно связали с военизированным аспектом реакции правительства на стачку. Этот образ остался с ним навсегда.
Спустя несколько лет Кингсли Мартин, выдающийся ученый-интеллектуал из левых, пригласил Черчилля на семинар в Лондонскую школу экономики. Позже Мартин вспоминал в своей книге «Фигуры отца»:
«Всеобщая стачка 1926 года была настоящей катастрофой. Не только для лейбористов, но и для Англии в целом. Черчилль и другие “ястребы” в Кабинете министров ждали ее с нетерпением, зная, что благодаря субсидиям для горнодобывающей промышленности они создали общенациональную структуру в [девять] месяцев отсрочки. Черчилль сам сказал мне об этом при нашей первой личной встрече.
Я спросил Уинстона, что он думает о Комиссии Сэмюэля по углю (она занималась вопросами зарплат шахтеров. —
При этом Мартин признавал, что Черчилль, приехав в Лондонскую школу экономики, был «восхитительным и остроумным гостем», «всегда готовым свободно пообщаться с молодыми учеными».
