По утверждению Скидельского, Кейнс никогда не обвинял за возврат Британии к «золотому стандарту» лично Уинстона Черчилля. Он писал, что Черчилль принял такое решение «отчасти потому, что у него полностью отсутствует интуиция; отчасти из-за какофонии голосов в традиционной финансовой сфере; а прежде всего из-за того, что его ввели в сильнейшее заблуждение разные эксперты».
Черчилль тоже не принимал нападки Кейнса на свой счет. В 1927 году экономиста приняли в члены «Другого клуба». А тем временем по всему миру снова сгущались тени, и крах Уолл-стрит в 1929 году вызвал шоковую волну, которая несла ужасный импульс сама по себе и привела к страшным последствиям месяцы и годы спустя. В 1931 году Британии — как и многим другим странам мира, потрясаемой мощнейшими колебаниями глобального финансового здания — пришлось опять отказаться от «золотого стандарта». Говорили, что Кейнс отреагировал на эту новость «мальчишеским хихиканьем».
Черчилль к этому времени не только лишился поста канцлера, но был изгнан из Кабинета министров. Еще сильнее от прежних коллег его изолировали допотопные имперские взгляды на будущее Индии. Но с Кейнсом они встретились, чтобы вместе отобедать.
Распрощавшись, Кейнс отправился в загородный дом старых противников Черчилля, Беатрисы и Сиднея Уэббов, на еще одно светское мероприятие. Именно тем вечером он передал им слова Черчилля, что лично он никогда не хотел возвращать «золотой стандарт» и все это произошло из-за махинаций управляющего Банком Англии Монтегю Нормана.
Черчилль, без экономической интуиции, но быстро схватывающий аргументы знающих людей, и Кейнс с его выдающейся способностью к философскому абстрактному мышлению не могли не поддерживать контакта перед угрозой тьмы, снова окутывавшей мир. Когда Черчилля в 1931 году в Нью-Йорке сбил автомобиль (мы поговорим об этом позже) Кейнс был среди тех, кто внес свой вклад в подарок на выздоровление: новенький автомобиль «Даймлер». Ряд плодотворных возможностей для обмена мнениями им предоставляли обеды и ужины в отеле «Савой» под эгидой «Другого клуба». Однако в вопросе о политике умиротворения Гитлера — и всей ужасающей глупости, к которой это впоследствии привело, — Кейнс во многом поддерживал оппозицию Черчилля.
Несколько лет спустя разразившаяся Вторая мировая война — и формирование мира после нее — обеспечила Кейнса надежнейшим центром тяжести. В 1940-е он был кем-то вроде неофициального посла Британии в США по экономическим вопросам, постоянно плавал в США и обратно, приложил руку к созданию Международного валютного фонда и участвовал в важнейших саммитах, таких, например, как Бреттон-Вудская конференция. Это не просто происходило с благословения Черчилля, но и подкреплялось его искренним восхищением и по-настоящему дружеским отношением.
Жестокий конфликт, который мало что тогда изменил, но, как ни парадоксально, эхом пронесся через многие десятилетия. Всеобщая стачка 1926 года была прежде всего порывом народного гнева, тоски, отчаяния и неверия. Изначально призыв к стачке зародился на частных угольных шахтах, которые не только существенно снизили трудящимся заработную плату, но и требовали сверхурочной работы под землей. Потом он перекинулся на другие отрасли: железнодорожную, транспортную, судостроительную, сталелитейную, металлургическую, полиграфическую и строительную. Многие рабочие восприняли его как призыв к борьбе за справедливость. Лозунг шахтеров (под предводительством профсоюзного лидера А. Дж. Кука) звучал так: «Ни пенни из зарплаты, ни минутой больше в день». Владельцы шахт (среди них было немало аристократов) пытались оправдать свои решения печальным состоянием национальной экономики, которая действительно испытывала большие трудности — отчасти из-за позиции Черчилля в вопросе «золотого стандарта», сделавшей экспорт существенно дороже. Им казалось вполне естественным, что это дополнительное бремя должно лечь не на их плечи, а на плечи подчиненных. Девять месяцев правительство субсидировало зарплаты в горнодобывающей отрасли. 30 апреля 1926 года срок действия этой субсидии истек. Владельцы шахт, чтобы добиться выполнения своих требований, заперли шахтеров в забоях.
