«Когда я представил в кабмине свои доводы, это, по словам самого Черчилля, стало для него одним из чернейших моментов войны. Он-то считал, что нам нужно просто выиграть предстоящую битву за Британию днем, а тут является этот молодой человек (Джонс имел в виду себя. —
Я видел, как сильно заинтересовали и обрадовали его эти мои слова. Тот эпизод произвел на него неизгладимое впечатление. Более того, к счастью, вскоре стало ясно, что меры радиопротиводействия, которые мы тогда ввели, ослабили бомбардировки Лондона настолько, что только одна бомба из пяти достигала намеченной цели. Позже он опять вызывал меня к себе — когда Линдеманн сказал ему, что я вижу новую угрозу, причем очень отчетливо, в разработке немцами крылатых ракет “Фау-1” и “Фау-2”, в 1943 и 1944 годах соответственно».
Черчилль и Джонс настолько сблизились, что молодой профессор Джонс даже навещал Черчилля в Чартвелле после войны, когда тот слег с простудой, и отвлекал его от болезни жаркими спорами о классической литературе и истории.
Уинстон Черчилль не был активным прихожанином. В этом смысле его можно назвать традиционным англиканцем, который посещает церковь на крещение, венчание и похороны. Черчилль признавался, что лет в двадцать почти утратил веру. «Я прошел тогда через жестокий и агрессивный период антирелигиозности, который, затянись она дольше, легко мог бы причинить мне большие неприятности».
Но как бы он ни отпускал свой разум на свободу, чтобы исследовать «пути мышления и логики», он никогда не был атеистом и охотно признавал существование «всевышнего творца». Тем не менее даже в моменты национальной катастрофы — а битва за Британию[94], безусловно, была одним из них — он не обращался к молитве. За него это делали другие.
«Первого августа у меня состоялся долгий разговор с премьер-министром. Он только что пробудился от послеобеденного сна, который считает вернейшей защитой для своего доброго здоровья».
Так вспоминал Космо Гордон Лэнг, уроженец Шотландии, архиепископ Кентерберийский, который был на добрых десять лет старше Черчилля, но, в отличие от него, в сиесте не нуждался. Лэнг жил в Ламбетском дворце (это резиденция архиепископа) с 1928 года, и именно его строго моральный взгляд на отношения Эдуарда VIII с разведенной Уоллис Симпсон стал одним из главных факторов, помешавших Эдуарду занять трон. Тот же Лэнг (когда-то он учился на адвоката, но однажды услышал «властный внутренний голос», провозгласивший ему: «Ты нужен. Тебя зовут. И ты должен подчиниться»), практически не колеблясь, одобрил идею назначения горячего сторонника коронации Эдуарда, Уинстона Черчилля, премьер-министром Великобритании в самый темный для страны час.
Накануне было отступление из Дюнкерка. Королевские военно-воздушные силы готовились к битве за Британию в небе. И тут архиепископ является на Даунинг-стрит напомнить Черчиллю, что у него, премьер-министра, есть и другие обязанности.
