«Он шел [в Лондоне] четыре года, — писал биограф Ли Хьюго Викерс, — а Вивьен называли “величайшей звездой из всех, которые Англия подарила Голливуду”. В конце [1940] года Уинстон Черчилль… до двух ночи сидел в домашнем кинотеатре Рональда Три в Дитчли (парк, величественный дом, о котором мы вскоре узнаем больше: в первые месяцы войны он стал для премьер-министра местом для раздумий. —
Год спустя на экраны вышла еще одна картина с Вивьен Ли, еще сильнее потрясшая Черчилля, — «Леди Гамильтон», роскошная историческая драма, основанная на жизни любовницы лорда Нельсона, Эммы Гамильтон. Это была отчасти история любви, а отчасти эпический инструмент для подъема боевого духа нации во время войны, в котором весьма впечатляюще изображались морские победы Великобритании над Наполеоном.
Черчилль опять смотрел фильм в частном кинотеатре Рональда Три в Дитчли. Три писал: «То ли из-за истории лорда Нельсона, то ли из-за красоты Вивьен Ли лента премьер-министру очень понравилась. Он был в восторге от фильма и в будущем выражал желание смотреть его снова и снова». А по словам биографа Ли, Черчилль даже взял с собой эту кинопленку на корабль, когда отправился в 1941 году через Атлантику на встречу с президентом США Рузвельтом. По его распоряжению фильм показали всем офицерам на борту — под предлогом, что главное достоинство ленты заключается в изображении триумфа Британии в Трафальгарской битве. «Премьер-министр смотрел его уже в пятый раз и все равно не мог сдержать слез. Он обратился к экипажу: “Джентльмены! Я решил, что этот фильм будет вам интересен, поскольку в нем показаны великие события, подобные тем, в которых вы принимали и принимаете участие ныне”».
Уинстона Черчилля и Вивьен Ли связывали долгие теплые отношения. Мы еще встретимся с Ли и ее мужем Лоуренсом Оливье позже, когда их послевоенная дружба с Черчиллем углубится. Случится это в разгар зачастую ужасных личных кризисов звездной пары.
В 1939 году Рейт ушел с поста руководителя BBC: в самом начале войны и в последние дни правления Невилла Чемберлена он стал депутатом от Саутгемптона и был назначен министром информации. Но благодаря успехам Королевских воздушных сил в деле сдерживания немецкого вторжения в битве за Британию у Черчилля появились собственные планы на это министерство. Рейта нужно было «перетасовать». В начале сентября 1940 года начались страшнейшие бомбардировки Лондона: городские доки и улицы Ист-Энда превратились в ночной ад, — что не улучшило и без того напряженные отношения Рейта с премьер-министром. На встрече, где ему рассказали о его новой работе, Рейт раскрыл старому врагу свое сердце.
Из дневников Джона Рейта, запись от 2 октября 1940 года: «Пришло сообщение; встреча с ПМ (премьер-министром. —
Учитывая, что Черчилль тогда пытался руководить большой войной, довольно странно и забавно видеть, как Рейт возмущается, что им якобы пренебрегают, заставляя «торчать поблизости» («Атенеум» находился ступенькой выше от паба за углом от Даунинг-стрит, что, в принципе, одно и то же). Показательно также, что Рейт был в ярости из-за повышения до палаты лордов, которое, без сомнений, наполнило бы души помельче головокружительным тщеславием.
«Я сказал ему, что для меня это неважно, — писал он о своем разговоре с Черчиллем, — и думал, что мог бы остаться в палате общин и после войны. Я также сказал, что предпочел бы работу в гражданском министерстве (непосредственно связанном с войной, но вне боевых действий. —
В этот момент Рейт проявил — как он сам считал — свою эмоциональность. «Я сказал, что хотел бы быть с ним [Черчиллем] в большем контакте, но я ему явно не очень нравлюсь. Он сказал, что испытывает ко мне большое уважение и восхищен моими качествами. Я сказал, что исполню его желание, а он заявил, что будет меня направлять».
При их первой встрече в 1926 году — во времена Всеобщей стачки — Рейт презирал Черчилля и был с ним груб. Теперь этот долговязый шотландец с каменным взглядом падал перед ним ниц. А между тем перед ним сейчас стоял все тот же Черчилль.
