Однажды я говорил с Сиэль на эту тему, но когда я рассказал ей эту версию истории, она повела себя довольно странно. С неудовольствием и презрением цокнула языком, хмыкнула и неохотно покивала головой, в знак согласия с рассказанной историей. Тогда я мало обратил на это внимания, но сейчас… Она определенно знает куда больше моего, но почему-то не хочет рассказывать мне об этом, ссылаясь на то, что «еще рано» и «ты все поймешь, когда придет время». В любом случае давить на нее я точно не собирался — рано, значит рано.
И все-таки мои познания в этой области имеют категорически мало подробностей. Тем более если говорить о стратегических талантах каждого из Падших. Еще на службе в Эльфийских лесах я слышал много споров на эту тему. Мои сослуживцы-имперцы, вроде Кальна, утверждали, что Гнев является самым лучшим стратегом и полководцем из ныне живущих.
Нальвы же, напротив, доказывали, что куда более искушен в этом искусстве Зависть. Я никогда не принимал участия в такого рода перепалках, однако же про себя всегда был согласен с людьми. Не то, чтобы я был знаком с какими-то конкретными случаями проявления таланта Гнева, просто больше в этом вопросе доверял именно имперцам, так как они все успели поднатореть в этом деле и прекрасно понимали, о чем говорят.
Нальвы же имели несколько иные представления об искусстве ведения войны, да и в крупных военных действиях вне леса участвовали лишь несколько раз.
Зато все единогласно сходились во мнении, что самым бесталанным и даже глупым из древних магов был Обжорство. Об этом парне ходила молва, как о не слишком умном толстяке, который везде таскается за хитрой и опасной Страстью.
Главный вопрос моих дум заключался в том, кто и зачем так поступил с городом-кольцом. Как бы я не пытался, все мои попытки встать на место предводителей гномьей армии и предположить основы такого решения заканчивались одним и тем же. Либо я слишком некомпетентен и близорук в этом деле, либо тот, кто это сделал, банально глуп.
Остается лишь наблюдать за дальнейшим развитием событий, желательно где-нибудь в Кленте, в депешах и докладах.
Я бросил осторожный взгляд на тихо сопящую жену, будто мог ее разбудить. В голову тут же как тараном, ударил упругий букет картинок, погрузив сознание в пучину прошлого…
Мы добирались до находившегося совсем рядом города Дьявольский Вал целых полторы недели, хотя в другое время можно было добраться туда за четыре дня.
Почти сразу, после того, как я дал лошадям волю вынести нас подальше от города, пришлось остановиться. Мое солнце еле держалась в седле, и, как только я осадил жеребцов, потеряла сознание. Мне пришлось привязать ее, чтобы во время скачки она не свалилась, каждые пять-десять секунд бросать в ее сторону нервный взгляд, держать в руках узды обоих скакунов, и, самое главное, сохранять не слишком быстрый темп, что было особенно сложно.
Чуть не одуревшие от страха животные так и рвались подальше от полыхавшего позади кострища и когда я пытался их удержать, жеребцы норовили встать на дыбы и скинуть всадников. Несколько раз я, заковыристо браня непокорных скотин, падал в грязь, однако мое солнце оставалась в седле.
Я следил за тем, чтобы скачка была как можно более ровной и не слишком быстрой, очень часто делал привалы, отвязывая редко приходящую в себя жену и укладывая ее спать на походное одеяло, которое удалось найти в вещмешке.
На следующий день я решил поберечь свои нервы и теперь садил Сиэль впереди себя, однако все еще привязывая к мускулистой шее скакуна. Второй шел рядом, удерживаемый мной под уздцы.
Вскоре я обнаружил, что у Лисицы начался сильный жар. На каждой стоянке я прикладывал к ее пылающему лбу чистые тряпки, смоченные в прохладной родниковой воде и поил. Это не особо помогало, но по крайней мере, положение не ухудшалось.
Когда мы наконец доехали до портового города Дьявольский Вал, названного так за изредка бушующую здесь стихию.
По городу сразу было видно — война на пороге. Он был обнесен грубо сколоченной из досок и разномастного мусора стеной, посреди которой красовались толстые дубовые створки. На входе дежурили пятеро угрюмых стражников, все в латах и с кордами на поясах.
Когда я, ведя лошадей за собой, подвергся их молчаливому бдению, тут же был с ног до головы расстрелян хмурыми взглядами. Один из стражей с угрозой в самых движениях вышел мне навстречу, в то время как остальные, даже не таясь, обнажили мечи. Положение и взаправду было опасным, ничего не поделаешь.
— Чего надо? — грубо бросил мне стражник будто сверху вниз, несмотря на то, что я был выше.
Ситуация была не та, в которой можно слишком уж откровенно врать и мне не оставалось ничего, кроме как сказать правду:
— Я с женой из Влосы. Хотим здесь войну пересидеть.
И разве что совсем немного преукрасить.
— А чем вам Кольцо морской царицы не угодило? — подозрительно сощурился стражник. — Может, вы дезертиры?
— Влоса сгорела. Вот и пришлось новое жилье искать. А ваш город тут ближайший. — Терпеливо объяснял я, приветливо улыбаясь.
