Многим солдатам доводилось слышать, что варвары умеют по-особому вспарывать шейные артерии и омываться кровью еще живых врагов.
Запела боевая труба. Командир баталии, опомнившись, рявкнул:
— Баталия сильна!
— Сильна единством! — громыхнули воины в ответ.
— Баталия сильна!!!
— Сильна единством!!!
Собственный боевой клич ободрил воинов, будто впавших в транс, запуганных простейшими варварскими уловками. «Позор» — пристыженно думал каждый из них — «Чтобы закованная в сталь имперская баталия испугалась кучки ряженых клоунов! Вздор!»
— Чего встали, собаки?! — проревел офицер первого ряда баталии, видя, как противник остановился у самой линии укреплений.
— Имперская сталь вам не по вкусу?! Идите же сюда, мы угостим вас, как полагается!
Рев баталии вторил ему, воины бодрились, раззадоривая друг друга. Как ни странно, у них вдруг появилась надежда. Даже несмотря на то, что против них, двух сотен отборных воинов Империи, вышли три тысячи воинов кровожадного боевого племени.
Второй легат резко, болезненно втянул в себя воздух. И варвары побежали.
Второй легат надеялся, что он поймет. И он понял.
Командир баталии решил рискнуть. «А что, если?..» — короткой молнией вспыхнуло в голове. Он оглянулся — громадная фаланга тяжелой пехоты, прикрытая рассыпным строем арбалетчиков и двумя засадными фланговыми полками. Вновь посмотрел вперед — необъятное живое море кровожадно неслось ему навстречу. Он на мгновение вспомнил свою жену, своих дочерей, которые, наверно, уже дожидались его в столице, резко закрыл глаза — несколько соленых капель брызнуло в стороны. И, наверное, в последний раз в жизни тряхнул головой и скомандовал атаку.
Надо сказать, в рядах воинов это вызвало лишь одобрение. Солдаты рвались в бой. Многим из них было, за что мстить варварам.
Стальная черепаха снялась с места, звеня доспехами, двинулась вперед, и полетела вниз со склона. Волна плоти схлестнулась с волной стали. Два строя с полного марша сшиблись грудь к груди, разноголосый вой прокатился по равнине. Баталия врезалась в клин, подобно камню, врезающемуся в ревущую полосу прибоя.
Воздух наполнил ласкающий слух имперским воинам мерный звон — первые ряды заработали пиками, железо шло и шло вперед, оставляя кровавую просеку в плоти. Варвары только и успевали замахнуться мечом, как получали копьем в грудь. Оружие выпадало из их рук, головы бессильно опускались, у некоторых от натуги при попытках схватиться за пику в своей груди и вырвать из рук неприятеля лопались глаза и вены под кожей. Скоро на каждом копье таких храбрецов накопилось по двое, а то и трое.
Пикинеры не успевали сбрасывать с копий пронзенные трупы, они висели там, как куски мяса на вертеле. Алебардщики третьего ряда ловко отрубали телам, повисшим у самой рукояти копья, то голову, то руку, то вовсе разрубая по пояс, стараясь облегчить работу копейщикам и очистить обзор.
Вскоре пики превратились в кровавые гирлянды.
— Не робей! Бросай пики и сразу в кинжалы! — Скомандовал командир баталии.
Пики оказались на земле. Из ножен полетели короткие широкие мечи. Задние ряды издали боевой клич. Передние ряды подались в стороны. В гущу врагов полетели пилумы, собрав кровавую жатву.
Но потеря пик была роковой для баталии.
Командир понял это, как только за спинами воинов строй варваров схлестнулся. Они вдруг начали на ходу по-особому становиться друг за друга, обтягивая шеренгой весь имперский строй. В ход пошли кривые варварские мечи. Каждый полуголый воин синхронно со своими товарищами делал мощный шаг вперед и с хаканьем обрушивал свое смертоносное лезвие на врага. Сталь крушила тяжелые доспехи и тяжело поражала плоть.
Опустив свое оружие варвар, одновременно крутясь волчком, делал шаг назад, вновь занося меч. А на баталию тут же напирал следующий.
Имперцы тщетно пытались достать врага своими короткими мечами — варвары держали дистанцию, пользуясь длиной своих двуручников. Один за одним воины падали и страшная смерть им доставалась — ублюдки метили по ногам и чаще раненые валились, не в силах подняться, и либо были затоптаны и вдавлены в грязь окованными сапогами своих же, либо захлебывались в лужах крови. В лужах вражеской крови.
На глазах у командира одному солдату мощным ударом вспороли ногу до колена. Огромный пласт мяса повис, волочась по земле. Солдат тут же упал, его душили крики боли, но вдруг рядом стоящий размахнулся ногой и пнул его прямо в лицо. Стальной носок сапога проломил лицевую кость, и из разбитого черепа сильными толчками ударила кровь и мозг.
Жгущий и все его демоны, если бы только он выжил..! Если бы только командир выжил сегодня, он добрался бы до столицы, до Императора, рассказал бы о варварских хитростях, придумал тактику, встретил бы их уже во главе многотысячного войска..!
Но тщетны такие надежды. Кровавая мясорубка сужала свой круг, все сильнее сжимая баталию. Вот личные телохранители командира, успевшие уже подобрать с земли окровавленные алебарды, плотнее сомкнули строй вокруг него.
