«Нет, мы точно ничего не знаем о них, об этих тварях», — проносились в голове командира последние мысли, — «они выставили в центр строя молодняк, некудышных и неопытных воинов, смазку для мечей. Вот почему они так охотно, так задорно бросались грудями на пики — их задачей было лишить нас оружия. А потом в дело пошли настоящие бойцы.»
Один из телохранителей командира упал с размозженным черепом. Сам военачальник в последний момент заблокировал удар кривого скимитара, подставив под него свой тяжелый широкий меч. Извивающееся лезвие отскочило от клинка, но нанести ответный удар он не успел — что-то со свистом рассекло воздух прямо перед ним, легкая струйка ветра ударила в щеку. Взгляд командира тут же затянулся кровавым туманом, он вдруг перестал чувствовать правую руку с мечом, а затем увидел, как она падает в кровь у его ног.
Меч, все еще зажатый в пальцах, рассек лицо какому-то трупу и бессильно погряз в вязкой смеси красного с черным. Командир, чувствуя свою смерть, будто отстранился уже от мира. Только сейчас он заметил, что небо сильно потемнело. Там, где варварские скимитары врубались в доспехи, вспыхивали снопы искр.
Вдруг ударила молния. За ней вторая, третья и четвертая. Они били так много раз подряд, освещая на мгновение облака. Командир бросил взгляд вверх. С каждой вспышкой среди облаков все ясней представала громадная фигура женщины. Она казалась багряной, несмотря даже на кровавую пелену в глазах.
С каждой следующей вспышкой ее волосы меняли положение, и командир понял — они развеваются. А потом он бросил последний взгляд на ряд варваров, который уже совсем близко подобрался к нему. На их лицах плясали кровожадные улыбки, больше похожие на оскалы.
Баталия превратилась в несколько островков по шесть-семь человек, которые один за одним тонули в так и не дрогнувшем строе врагов. Женщина в небесах вдруг оскалилась, обнажив подобные волчьим клыки, а затем раскрыла огромную пасть и подобно змее бросилась вниз, на поле битвы, на остатки вражеской рати.
Кровавая богиня варваров, догадался командир баталии, а затем на его шею опустился тяжелый двуручный меч, и голова с застывшим на ней выражением ужаса тихо булькнула, исчезнув в реке крови, на этот раз имперской.
— Двинулись, — негромко скомандовал Тираксор.
Он вел трехтысячное войско в обход вала из стали и плоти — все, что осталось от самонадеянного имперского отряда.
На губах полководца заиграла злорадная полуулыбка. Эти воины не отличались в этом от остальных — если варвары, значит понятия тактики и стратегии им чужды. А как же? По их мнению у варвара одна тактика — все вперед, мечи наголо! В этом есть роковая слабости Империи — в своей чванливости она постоянно недооценивает врага. Что же, нам это только на руку.
Тираксор настороженно и зло смотрел по сторонам, подобно волку, готовому в любой момент броситься, ощерившись. Несколько минут назад здесь разверзла свою пасть буря битвы, звон стали переругивался с цепью молний, вражеские стоны летали над полем боя, лаская варварам слух.
Кровавая мать имеет резкий характер — как только ее кровавое пиршество подошло к концу, мир вдруг переменился. Липкий непроницаемый туман вновь наполз на землю, недвижимый гнетущий полог тишины сковал воздух. Воинам было тяжело дышать — они привыкли к привольным теплым степям, промозглый ветер северо-востока Империи угнетал их.
То и дело тишину за спиной полководца разрывали крики — воины проваливались в заготовленные здесь волчьи ямы, попадали в капканы, напарывались на выставленные колья. Территория была подготовлена к обороне отменно.
И именно поэтому Тираксор не верил, что местный гарнизон состоял лишь из двух сотен латников.
Вскоре он остановился. Воины за его спиной привставали, толкались и даже подпрыгивали, пытаясь разглядеть, что происходит впереди.
Перед варваром далеко вперед и вверх уходил косогор. Судя по всему, сейчас они находились в низине.
Его брат Десса должен был подойти с основной армией через три, самое большее через четыре часа. Благоразумие подсказывало Тираксору остановиться здесь, но воины были недовольны. Неужели они испугаются какой-то сопки?
«Что же,» — подумал Тираксор, — «возможно в чем-то имперцы и правы.»
Но ему и самому было здесь не по себе — холодные щупальца тумана уже каким-то образом поднялись до уровня колен. Полководец отдал приказ — продолжать движение.
Армия за его спиной выстроилась в несколько шеренг. Возможно, именно это стало для нее роковым.
Как только последний варвар сошел с откоса на ровную землю, туман ярдах в семидесяти от них взорвался — несколько сотен тяжелых кавалерийских арбалетов одновременно вынырнули из белой завесы.
«Пять сотен.» — мгновенно вспыхнуло у Тираксора в голове.
В следующее мгновение раздались пять сотен сухих щелчков, свист воздуха и противное чавканье. Собрав кровавую жатву, арбалеты исчезли так же внезапно, как и появились.
Тираксор оглянулся — ровно пять сотен кровавых просек прочертили его войско. Каждый каленый болт нашел по две, а то и три цели. Половина его армии оказалась уничтожена в один миг.
