Воздух разрезала быстрая вспышка, легкий ветерок обдал лица воинов и камень с сухим хрустом и грохотом рассыпался у ног воительницы. Волосы ее развевались, а в правой руке лезвием кверху лежала боевая коса. Невольные вздохи восхищения пронеслись по обслуге тарана и воодушевленные люди двинулись дальше.
С возрастающим ужасом смотрели имперцы на орудие, что медленно, но неуклонно подбиралось к воротам города. Искалеченные люди и кровавые ошметки отмечали его путь.
Враз заревели трубы. Вся масса воинов, включая отродья тьмы, хлынула к стенам. Стрелы смешались с камнями в сумасшедшем танце, затмевая солнечный свет. Черный дым вознесся к небесам. Осажденные подтаскивали к бойницам котлы с бурлящей смолой.
Бумм!..
Первый удар тарана по медной обшивке ворот болью и страхом отозвался в сердцах имперцев. За ним последовал второй, третий, четвертый. Они, подобно мерному звуку исполинского маятника, отсчитывали минуты жизни осажденных.
— Бей крепче! — громовым голосом кричала Эидис, наравне с огромными по сравнению с ней мужчинами раскачивающая таран.
— Ночевать будем за стенами!
Сверху полилась горячая смола. Черные кляксы падали на крышу винеи, прикрывавшей таран, не причиняя никому вреда. Воины злорадственно хохотали под укрытием, где стояли в два ряда и с дружным криком раскачивали на цепях тяжелое бревно, окованное на конце железом.
Медная обшивка ворот лопнула, дубовые створки затрещали. Вместе с ними трещали и души имперцев, струны их лопались одна за другой.
— Бей сильнее! — неистовствовала Ведущая в Битву. Сейчас она как никогда оправдывала свой титул, сгоряча раскачивая таран так, что остальные чуть ли не висли на цепях. Ее глаза налились кровью, кипящей кровью.
Сверху посыпались амфоры с земляным маслом. Они разбивались о деревянную крышу винеи, смачивая ее горючей жидкостью. Вслед за амфорами полетели горящие факелы. Через полчаса Эидис неистово извергала проклятия и ногами била ворота, от чего они тоже довольно звучно трещали, хоть пробить их защиту таким образом было вряд ли возможно.
Таран полыхал, как костер. Люди бежали прочь от ворот под градом стрел, срывая с себя пылающую одежду. Многие получили ожоги, прикладывали сырую землю к опаленным лицам, рукам и ногам, крутили дымящиеся бороды.
Посланники Сильтии, корры, тщетно пытались навести порядок в их рядах. Сама Ведущая побежала к воротам, на ходу перекрывая громовым гласом рев сражения.
Со всех башен и из всех бойниц имперцы усиленно метали камни, стрелы, куски дерева, утыканные гвоздями.
Вначале мерный стук тарана очень бодрил нападающих. Когда он прекратился, боевой дух осаждающих стал падать, чему немало поспособствовал вид десятков убитых и изуродованных примитивными метательными снарядами, метаемыми со стен. Довести Безымянных до стены так и не удалось — люди умирали под импровизированными снарядами, деревянные щиты Безымянных также были облиты земляным маслом и сожжены. Этих существ было непросто убить, однако многие вернулись в лагерь искалеченными и практически превращенными в кашу.
Эидис сдерживала ярость и досаду. Штурм явно не удался. Все нужно было начинать сначала.
— Ну, как? — Кричал Нерений вдогонку отступавшим, размахивая рукавицей. — Получили свое? Езжайте домой, да штурмуйте своих баб!
Имперцы на стенах смеялись. Их настроение сильно поднялось. Странно было даже подумать, что всего полчаса назад эти люди почти смирились с неминуемой гибелью и репетировали, как будут просить у врага пощады.
— Наше счастье, что воины Рограина никогда не умели делать двух важных вещей, — глубокомысленно заметил Лесан.
— Каких же, мой друг? — спросил Сколн, вкладывая стрелу в колчан.
— Вставать на путь истинной веры и штурмовать крепости. От первого им же самим и хуже, а нам ничего с этого нет, однако второе сыграло сегодня ключевую роль. Но — Слава Жгущему! Боги еще не хотят гибели Стража Границ!
— Но радоваться рано. Они упрямы, раз за разом, снова и снова будут пытаться взойти на стены или сломать ворота. А не смогут — будут ждать, пока мы не съедим всего хлеба и не начнем дохнуть с голоду.
Сколн нахмурился. Лесан замахал руками.
— О, что ты говоришь, друг мой!.. Боги не допустят такого ужаса!.. Я думаю, что имперские рати прибудут к нам. Так или иначе, гонец уже выслан! Если сможем продержаться месяц — считай, спасены.
— Что-то сомневаюсь. Посмотрим. Месяц во время голода длиннее, чем ты думаешь.
На другой день Ведущие в Битву опять готовили штурм, а на заре третьего дня двинулись к стенам. Страшный шум и боевые крики нападающих наводили ужас на горожан. Во всех храмах города шли моления и горели жертвенные огни. Все, кто мог носить оружие, стояли на стенах. Рабы и женщины разжигали жаркие костры под котлами со смолой и водой.
Надсадно хряскали рычаги настенных катапульт, глыбы известняка с бархатным шорохом рассекали воздух. Они глухо шлепались в густую грязь, утрамбованную множеством ног. Иногда выстрелы были удачны, камни попадали в толпы людей и нелюдей. Тогда со стены слышались радостные восклицания, на которые осаждающие отвечали воплями ярости и бранью.
