Конница налетела на работающих воинов быстрее бури и начала рубить их на глазах у всего войска. Они действовали дерзко, по загодя разработанному плану, основанному на внезапности и беспечности «варварской» натуры.
Ни Эидис, ни Сильтия не потрудились выставить дежурные вооруженные группы для отражения вражеских вылазок. Самонадеянные южане не допускали, что имперцы посмеют выйти из-за спасительных стен и не предвидели нападения.
Тем удивительнее было опустошительное появление конницы, прекрасно вооруженной и дисциплинированной. Молодые воины с азартом секли головы кое-как вооруженным строителям.
Лихая молодежь мчалась вдоль стен, сверкая доспехами, отмечая свой путь десятками окровавленных трупов. Внезапно они повернули к шатру Ведущих, чем усилили общую тревогу и сумятицу.
Панцирная пехота, прекрасно вооруженная и обученная, была далеко и никак не могла успеть к месту битвы вовремя, еще и с тяжелыми доспехами.
— К оружию, воины тьмы!..
— Защищайте полководиц!..
Вокруг шатра образовалась толпа молодых бедных воинов. Лагерь стал походить на потревоженный муравейник. Воеводы тщетно пытались навести порядок в рядах своих подчиненных. Те бежали, кричали, пускали без толку стрелы, ловили коней, вскакивая им на спины, не сняв с конских ног путы. Новичок не поверил бы, что эти люди только сутки назад храбро штурмовали город.
Креол ругался и плевался.
— В рядах молодежи нет порядка! Это просто толпа темных людей, она не знает правил войны!..
Эти слова были обращены к Хеймнонду, спешившему к шатру.
— Ты прав, — ответил он на ходу, — Посмотри, даже прикомандированные к валу побросали лопаты и заступы и бегут сейчас к своим шатрам, чтобы скорее вооружиться мечами и копьями. Но пока они бегают, враг исчезнет так же, как и появился.
Наиболее готовыми к отражению вылазки оказались легковооруженные воины, приставленные к оставленной на всякий случай сотне лошадей. На неоседланных конях, без доспехов, но с копьями наперевес они с дикими воплями устремились вслед за имперцами.
Впереди мчался на вороном коне Клатис, размахивая секирой.
Нерений считал минуты, зная, что замешательство врагов временное и через несколько мгновений на его отряд обрушатся не сотни, но тысячи воинов.
Его отряд уже описал дугу и возвращался к воротам, когда их стали настигать воющие всадники на взбесившихся от ударов и окриков лошадях. Враги не встретились, но скакали в одну сторону, постепенно сближаясь.
Нерений сообразил, что преследующие их всадники могут ворваться на их плечах в город, начнут свалку, а за несколько минут замешательства подоспеют и остальные, и тогда… Об этом «тогда» было страшно подумать!
Поэтому глава городской стражи принял смело решение.
Со стен доносились крики защитников, которые все высыпали к бойницам, словно в ожидании штурма.
Сколн с пересохшим горлом следил за всадником на белом коне, так же как Лесан, не спускал глаз с другого, в золоченых доспехах. Их сыновья сейчас были в том отряде и отцы трепетали за жизнь своих детей.
Их беспокойство стало нарастать, когда началось перестроение конницы. Нерений отделил первых три ряда воинов и с ними ударил навстречу врагам, рассчитывая задержать их, пока остальные въедут в ворота.
Крики на стенах усилились. Произошла короткая, но жаркая схватка. Молодые имперцы рубились с ожесточением. От вражеских ударов их спасали панцири и шлемы, которых не было у врагов. Это и здесь решило сражения в пользу защитников.
Нерений сшибся с Клатисом. Воин тьмы нанес удар топором по шлему противника. Глава стражи на мгновение потерял ясность сознания. Конь понес его в сторону, откуда уже показались разрозненные группы пеших воинов.
Кто-то догнал Нерения и схватил его коня за повод. Они скакали рядом, стремясь к воротам. Но Клатис снова налетел на них. Щит воина, спасшего Нерения, разлетелся вдребезги от мощного удара топора.
Обезумевшие кони несли всех троих прямо к воротам. Еще удар — и всадник свалился в грязь с разрубленной головой. Его конь жалобно заржал и побежал вдоль стены. Нерений чувствовал слабость и не мог отразить страшные удары Клатиса.
— Крепись, Нерений! — кричали со стены.
Ворота открылись с надсадным ржавым скрипом. Всадники ворвались в город. За ними на всем скаку влетела Нерения. Он еле держался за гриву, свесившись головою ниже седла. Вместо лица у него было видно сплошное красное пятно, из которого хлестала кровь.
Разделавшись с двумя противниками, Клатис повернул коня под стеной в тот самый момент, когда ворота успели закрыться. Но мстители на верху не дремали. В смелого витязя посыпались стрелы. Нагнувшись к шее коня, он помчался прочь, но не успел отъехать далеко. С десяток стрел вошло ему в спину.
«Эх, забыл надеть панцирь!» — подумал воин и стал валиться с седла. Его подхватили свои, он был еще жив, пока его несли к шатру, и умер, не успев сказать последнее слово своим друзьям.
Он лежал в окружении воинов, молодых и поживших на свете, опытных рубак и впервые взявших в руки меч. Лежал на разостланном плаще, могучий и красивый даже после смерти.
