Можно было подумать, что он уснул. Воины плакали и в ярости грозили имперскому городу оружием.
После вылазки работы по сооружению вала приостановились. Причиной этому явился не страх перед вражеской конницей, но неумение большинства воинов долго и сосредоточенно работать. Вражеская вылазка дала повод для роптания и отказа от дальнейших работ.
— Разве можно насыпать такую гору — вровень со стенами?..
— Мы пришли сюда не землю копать, а воевать!.. Вот занялись не тем, чем надо, и получили от имперцев оплеуху. Воинов нужно держать под копьем, а не с лопатой в руках!
Тяжело вооруженные воины, привыкшие к безделью, роптали более других. Они отошли к своим шатрам, стряхивали пыль с одежды и на чем свет кляли флардцев, считая, что если бы не они, до такого бы не дошло.
— Не пойдем больше рыть землю! Мы не кроты и не поденщики!
Напрасно Креол и Хеймнонд кричали на них, нескольких даже велели привести к Ведущим.
Дюжие воины, обезоруженные, со связанными за спиною руками, предстали перед двумя полководицами.
— Почему вы оставили работу? — спросила Эидис, хмурясь.
— Или испугались имперских малолеток, что наскочили на вас верхами? — зарычала Сильтия.
— Госпожи полководицы, — бесстрашно отвечали воины, — ваше дело казнить нас или миловать… Но выслушайте нас сначала!
— Говорите, да поскорее, — сподобилась Эидис.
— Работать все войско отказалось!.. А некоторые даже на работу не выходили!.. Коневоды уехали села грабить! А мы мечи об камни погнули. Чем теперь воевать? И дела не сделали и оружие погубили! Вели нам на стены лезть — полезем, хоть и с погнутыми мечами. Но мы не землекопы! У имперцев на то слуги есть.
— А полководцы, — добавил другой, — если своих людей на работы не дали, то хотя бы охрану на себя взяли бы. Мы работали, нас же и побили. А вот послушайте!..
Со стороны шатров богатых воинов доносились писклявые звуки рожка и гудение бубна.
— Поют и пляшут! Да крестьян грабят, не лучше флардцев!
— В ваших словах есть правда, не спорю, — склонила голову Сильтия. — И за эту правду оставляю вас в живых. Но за свои дела ответите!
Ведущая повернулась к Креолу:
— За ослушание бить воинов плетьми всенародно и выгнать из войска, если еще кто так же сделает, как они, то будем смертью казнить!
Работы по возведению вала прекратились полностью.
— Этого и следовало ожидать, — говорили защитники, стоя на стенах, — Варвары настолько же страшны в ярости, насколько жалки в труде! Чтобы побеждать, нужно много трудиться, а святотатцы этого не умеют.
Сколн слушал эти речи и возражал с едкостью:
— То, что вы говорите, правильно, но не совсем точно. Они не умеют работать, пока свободны, но быстро становятся трудолюбивыми в рабстве. Это присуще всем варварам. Варвары созданы для рабства! Так же как мы определены Жгущим быть их хозяевами. Когда мы впряжем всех варваров в ярмо, наступит золотой век.
— Ты, Сколн, отчасти прав, — начинал свои рассуждения Лесан, потупя очи, — рабство — основа благополучия, но оно не должно быть чрезмерным. В Империи, кроме нашего города, так и вообще чужаются этого!
Ночью молодые смельчаки подобрали тело бедняка, спасшего жизнь, а точнее отсрочившего смерть Нерения. Если бы не он, уважаемый всеми жителями города воин попал бы в руки врагов! Об этом было страшно подумать.
Их похоронили одновременно, с подобающими почестями. Леранит, главный стратиг, ненавидевший Нерения при жизни, на похоронах показывал свою глубокую печаль, лицемерно вздыхал и горестно качал головой.
Однако, придя домой, он сбросил маску ложного соболезнования и со злорадством потирал руки и приговаривал под нос:
— Свершилось, свершилось! Пусть он на том свете не знает покоя! Я отомстил ему за его заносчивость и насмешки!
Стратиг сумел незаметно от других сунуть в гроб убитого железную табличку со страшным заклятьем, наговором. Теперь его не пустят в Алые чертоги Жгущего, где без конца идет Пламенный Пир! Это значительно большее, чем месть живому!
Ведь жизнь земная, она хоть и прекрасна, но коротка. Жизнь загробная — вечна. Нерений будет страдать вечно! Леранит был доволен.
В городе говорили, что главой городской стражи города будет назначен Леранит.
По-иному хоронили Клатиса. Похоронами руководила его жена, прекрасная Тилия. Женщина, узнав о потере мужа, прискакала верхом на коне из Верты. Умелые люди вскрыли труп воина, внутренности вынули и сложили отдельно, а сердце передали жене. Нарубили разных пахучих трав — аниса, сельдерея, кипера, — добавили ладана и смолистых веществ и всю эту пахучую смесь вложили внутрь трупа, после чего тщательно зашили его.
Долго возили тело на повозке, ходили за ним, затем выбрали место, вырыли могилу, укрепили ее стенки рядом копий, а когда положили Клатиса на подстилку, стали класть ему оружие, чаши для вина, узды и одежду.
Могилу закрыли досками и завалили землей. Сверху насыпали высокий курган, который рос куда быстрее, чем вал перед стенами города-крепости.
— Клатиса хоронят, как царя! — докладывали Ведущим.
