– Не очень. До зимы ещё есть время, да и старый кафтан ему лишь слегка мал. Знаешь, иногда хочется порадовать себя новыми вещами. Не всё же донашивать за другими, да?
– Да, – улыбнулась Аяна. – Ты права. Доброго дня тебе, Мина.
Мина обняла её, и Аяна вышла из двора, убирая в сумку три головы сыра.
От скотоводческих дворов было недалеко до западного общего двора, и ей то и дело попадались навстречу знакомые. Многие останавливались, спрашивали о здоровье мамы и о Нэни, кто-то проезжал мимо, улыбаясь и желая доброго дня. Аяна почувствовала себя спокойно, будто мир вокруг снова принимал её в свой привычный порядок, в свой знакомый круг, из которого она была выбита вчерашним днём.
К дому она подошла уже в хорошем настроении. Во дворе сидел дед Баруф, но, как всегда, завидев её, он лишь приветственно кивнул и ушёл к себе.
Завтра в путь! Долина Рогатого духа, болота, сбор ягоды и соли… Впереди переход по морю, целое путешествие! Аяна спустилась в кладовую, предвкушая это настоящее приключение, и положила головы сыра на полку.
Большой сундук в тёплой зимней комнате еле слышно скрипнул резной крышкой. Аяна вытащила своё старое тёплое одеяло, меховое, из цельной мохнатой коровьей шкуры, обработанной составом, отталкивающим воду, и взъерошила рукой длинный коричневатый мех, слежавшийся от хранения в сундуке. Она помнила его столько же, сколько помнила себя, и каждую зиму оно неизменно ложилось на её кровать, охраняя от холода, точно заботливый лохматый дух. Насекомые не попортили мездру, и она с облегчением вздохнула. Не хватало ещё, чтобы жуки испортили любимое одеяло!
Она скатала его рулоном с другим одеялом, шерстяным, стёганым, и поднялась в спальню. Резной сундук с красивыми птицами на крышке стоял у кровати, заботливо охраняя от пыли и насекомых её наряды. Наверное, стоило уже перебрать их, отложив лёгкое платье, которое не пригодится зимой.
Ворох одежды взметнулся и опустился на кровать. Летние тонкие рубашки вернулись на дно сундука сразу же, а за ними – такие же лёгкие штаны. Уже прохладно для такой лёгкой одежды, она не понадобится в этом году.
По очереди вынимая вещи из сундука, она встряхивала их и придирчиво рассматривала вышивки на штанах, рубашках и кафтанах, то довольно улыбаясь, то слегка хмурясь, если обнаруживала мелкий изъян или неверный стежок, который не заметила и не исправила вовремя. Что-то следовало проветрить перед тем, как убирать на хранение, а что-то – постирать. А вот и цветная безрукавка, пёстрая, расшитая изогнутыми стеблями трав и цветами… Аяна примерила её. Да, уже тесновато в спине. Можно отдать Лойке.
Содержимое сундука, внимательно осмотренное и сложенное обратно, немного удручало. Ни одной длинной рубашки, какие обычно носили девушки её возраста, ни одного длинного платья… Только детские штаны и рубахи выше колена. Правда, как-то раз она пыталась запрыгнуть на лошадь в платье, которое ей отдала Олеми, и его пришлось чинить по боковому шву.
Длинное взрослое платье было, несомненно, красивее, да и полезнее во время летних работ, потому что штаны под длинными подолами хорошо защищали ноги от порезов, царапин и укусов насекомых, но оно путалось в ногах при ходьбе, и то, что Аяна отложила сейчас для поездки на болота, тоже было коротким и удобным, таким, как красная стёганая куртка с рукавами, которые можно было отвязать, превращая её в безрукавку.
Тили как-то предложила подруге сшить длинный кафтан и рубаху с разрезами спереди, чтобы Аяна хотя бы с виду стала выглядеть, по её выражению, «почтеннее» без потери свободы движения. Но мама тогда была занята шитьём на мену, а у них с Тили нашлись занятия поинтереснее, и эту задумку постепенно забыли. Поэтому Аяна продолжала носить удобное короткое платье, иногда поглядывая на длинные расшитые подолы других девушек.
Сейчас Аяна вспомнила тот их замысел и подумала, что обязательно предложит маме сшить такое длинное платье с разрезами, когда та станет олем, но тут же смущённо одёрнула себя – мама ещё не ответила согласием на предложение олем Ораи, а она, Аяна, уже решает, какое платье будут шить в их мастерской.
Оставалось только взять немного еды, и Аяна спустилась в кладовую. Немного вяленой рыбы, несколько свежих яблок, орехи... Будет приятно посидеть и поболтать с Тили, грызя орешки. Головы сыра дразнили круглыми боками, но она устояла перед искушением. Сыр в дороге быстро испортится. Да и съестное нужно было только по пути – на болотах было вдоволь дичи и ягод. А вот лепёшек там не росло, и она было повернулась, чтобы пойти к Нэни и попросить её испечь, но тут же остановилась, вспомнив, что Нэни уехала.
Аяна вздохнула и пошла разжигать печь. Скоро наступят холода, и вся семья будет собираться здесь, у зимнего очага, и мечтать о том времени, когда можно будет перенести стряпню и ужины обратно к летнему, открытому, где просторно и свежо. Всё же даже в таких больших комнатах становится душно и шумно, когда собирается столько народа.
