Пока тесто подходило, Аяна немного прибралась у зимнего очага. За лето по углам поселилось немало паучков, которых она длинной метелкой согнала из углов, с лёгким сожалением сметая их паутинки, потом вымела пол, принесла к печи дров из поленницы в сарае, и вернулась к тесту.
Лепёшки ровными рядами лежали на противнях. Аяна прикрыла их полотенцами и заглянула в детскую, но там, к её удивлению, было пусто, как и в мастерской, куда она поднялась следом. Интересно, где мама и Сола?
Кусок кожи, который она выбрала для Алгара, так и лежал тут на столе. В мастерской было очень тихо, и, как всегда, привычно и уютно пахло деревом и холстом. Она вспомнила, как Алгар стоял рядом с ней вчера, и снова почувствовала непонятную тоскливую тяжесть в груди.
Внезапно краем глаза она уловила какое-то движение и повернулась к окну. Кто-то незнакомый вошёл во двор и остановился. Аяна развернулась, и, скрипнув дверью, сбежала по лестнице и выскочила на крыльцо.
Незнакомая девушка стояла у подворотни, и настроена она была, судя по лицу, крайне решительно.
– Где она?
Аяна слегка попятилась, потому что девушка твёрдым шагом направлялась к ней, но спохватилась. Это просто гостья, хоть и немного сердитая, а не дракон из сказаний. Гостей так не встречают!
– Доброго дня! Пусть он будет нам на благо! – улыбнулась Аяна вежливо и немного беспокойно, глядя на яростно нахмуренные брови незнакомки. – Кого ты ищешь?
– Где эта мерзавка? – прошипела девушка, подходя к ней. – Где эта мерзкая гадина?
– Ты… кто ты?
– Позови сюда эту драную кошку! – вдруг крикнула девушка. – Немедленно! Иначе я сама найду и выдеру ей все её поганые космы!
– Да кого тебе позвать? – Аяна про себя перебирала всех, кто в их дворе мог вызвать такой гнев, но на ум приходила только Лойка, да и то лишь из-за того, как она испугалась выдуманного визита соседей.
– Эту плешивую овцу!
Аяне внезапно стало грустно и немного смешно.
– Мы не держим овец.
– Не прикидывайся! Я говорю про эту... эту... Которая уводит чужих мужчин!
Нет, это уж точно не Лойка. Неужели…
– Так ты ищешь Нэни? Она уехала сегодня.
– Куда? Куда уехала?
– Ну, полагаю, к мужу.
– Какому мужу?
– К Мииру.
Девушка в одно мгновение побелела, как холст.
– Муж? Миир? Как муж?
Она слегка дрожала и выглядела оглушённой. Аяне тоже было не по себе от происходящего, но она вспомнила про поездку и лепёшки, которые сами себя точно не испекут, и эта мысль вернула ей самообладание.
– Честно говоря, я не знаю, как ответить на этот вопрос. Иди к очагу, мне надо проверить лепёшки.
Аяна указала рукой на вход к зимнему очагу и сама направилась в ту сторону. С потерянным взглядом, ошеломлённая, девушка шла за ней.
– Садись вот тут, сейчас приду.
Аяна проверила лепёшки и вернулась с заварником и кружкой.
– Вот, давай я налью тебе попить. Тут «лисичкин коготок» и кошачья трава. И как тебя, в конце концов, зовут? Из какого ты двора?
– Я Тилда. Мой отец – кузнец Ортон.
– А, ты из верхних? – Так вот почему Аяна не узнала её. – Понятно. У меня тут три противня лепёшек. Они уже расстоялись, посыпь их, пожалуйста, мукой. Надо быстрее в печь, а то заветрятся и опадут.
Тилда вдруг разрыдалась.
– А… мы… яйцом смазываем... не мукой… – всхлипывала она. – Тогда вкуснее…
Она залпом осушила кружку и уронила голову на руки. Плечи вздрагивали, две небольших бусины в гребне, который украшал причёску, позвякивали друг об друга.
Аяна не знала, что сказать, поэтому просто делала свою работу и поглядывала на Тилду.
– Ты уверена, что он... она... Ты уверена, что у них всё решено? – тихо спросила девушка, поднимая наконец голову. – Он ей муж? Они будут заключать союз?
– Думаю, да, – сказала Аяна. – когда мы вернёмся с болот, будет праздник. – Она вспомнила увиденное в подворотне и несколько раз моргнула, глядя на девушку, чтобы отогнать видение. – Да, он ей муж. Она увезла сундук.
– Я пойду, – тихо сказала Тилда. Её голос был как шелест травы, перезимовавшей под снегом. – Если он теперь её муж, то какая уже разница. Он принял решение.
Она встала и пошла к воротам, обессилевшая и поникшая. Аяна проводила её взглядом и тяжело вздохнула, от всей души сочувствуя.
Целая корзинка горячих лепёшек... Хватит всем. Дюжина сразу отправилась в сумку в чистой тряпице, несколько штук – деду, остальные – подвесить в корзинке в кладовой. Аяна довольно отряхнула руки о передник. Ать! Молодец!
В сумке ждала своего часа свёрнутая рубашка Витара, и Аяна отнесла её в мастерскую. Можно было, конечно, прибраться перед отъездом... Да ну! Стоит отвернуться, и пыль тут как тут. Бесконечное занятие. А вот кафтан Витара сам себя не сошьёт.
Она шла вдоль полок на восточной стене, выбирая ткани для верхней части и подбивки, потом разложила их на столе и приступила к работе.
