Вечерело. Работа немного отвлекала от беспокойных мыслей о Миире, Тилде и Нэни, и под весёлые песенки, которая Аяна тихонько напевала, дело спорилось. Ну всё. Остальное – по возвращении. Она сложила детали кафтана на одну из полок и снова похвалила себя. Мине понравится, а запас длины рукавов позволит носить его не один год.
В мастерской снова было темно, и пустой двор за окном навевал одиночество. Она с утра сидела во дворе одна, а ещё так и не поздравила Нэни. Сестра, конечно, не обидится, но поболтать с ней хотелось. Забавно выходило... Они часто спорили и даже иногда ссорились, пока жили в одной комнате, но стоило разъехаться – и воспоминания о совместной жизни стали гораздо светлее и приятнее.
Аяна выбежала из двора через маленькую дверь в помещении конюшни, отвязала Пачу, который мирно пасся у внешней стены, схватила его за пучок гривы и с разбега одним прыжком вскочила ему на спину. Он каким-то образом почувствовал её настроение и прибавил шаг, когда она направила его в сторону двора олем Нети. Прохладный осенний дождь тихо моросил, покрывая пятнами кафтан на её плечах, и она подняла Пачу в рысь вверх по склону. Одно за другим пятна света из подворотен приближались к ней и оставались позади.
Во дворе Нети было немноголюдно: два парня, ровесники близнецов, топили на огне бараний жир, а молодая женщина сидела у сарая и обтёсывала колышки для огорода. В летних спальнях горел свет, и Аяна сразу поднялась наверх. Она с радостью услышала голос Нэни и поспешила в комнату, откуда он доносился. Дверь была открыта, но она замерла на пороге, чувствуя, как холодеют пальцы и губы.
Миир лежал там, на кровати, его рубаха была вся в бурых пятнах. Левый глаз заплыл, под правым расплывался синяк, из разбитой брови сочилась кровь, губы распухли, а волосы слиплись. Нэни сидела в изголовье, тихо плакала и вытирала его лицо и голову смоченной в чашке тряпицей, пытаясь стереть запёкшуюся кровь.
– Пустоголовый тупица, – причитала она. – Олух несчастный!
На плечо застывшей в дверях Аяны опустилась маленькая ладонь.
– Здравствуй, милая. Позволь пройти.
Аяна отскочила в сторону, вежливо кланяясь олем Нети. Та прошла к постели и поставила на пол небольшое ведёрко, от которого приятно пахло лойо и минрэ.
– Иди, милая, – махнула она рукой Нэни, – теперь я посижу с ним немного. Смотри, шалопай, сколько работы нашим рукам из-за ваших глупых и юных сердец.
Нэни уступила ей место и только тут увидела сестру.
– Айи! Ты пришла навестить меня!
– Нэни, что с ним? – Аяна взяла сестру за руку и взволнованно вытащила в коридор. – Он сорвался в горах? Или упал с лошади?
– Какой лошади, Айи? Он подрался с Ретом! Рет пришёл сегодня ко мне и стал спрашивать, хорошо ли я подумала, потом сказал, что Миир меня, верно, опоил чем-то, раз я выбрала его. А этот оболдуй услышал, подбежал и сказал, чтобы Рет не судил по себе. Тогда они сцепились, и у Рета теперь сломан нос, а у этого болвана болит в груди, и я боюсь, что у него сломано ребро.
Аяна стояла, открыв рот. Она видела, как иногда по весне коты дрались за внимание кошек. Видела, как близнецы мутузят друг друга, отвешивая тумаки и подзатыльники, но чтобы два человека передрались так, что один теперь лежал весь в крови и стонал, – такое она видела впервые. В учебном дворе им читали древние сказания о великих воинах и битвах, в которых они побеждали сотни врагов, нанося им кровоточащие раны, о том, как целые армии погибали в сражениях за свою страну или за победу над чужой. Эти слова ничего для неё не значили, а сейчас внезапно обретали страшную плоть. Она представила сотни молодых парней вроде Миира, лежавших в крови, и тошнота подступила к горлу. Она закрыла лицо руками и зажмурилась.
– Айи, что с тобой? – Нэни взяла её за запястья и пыталась заглянуть в лицо.
Аяна вспомнила, как сегодня девушка кричала в их дворе. Ревность... До чего она может довести!
– Нэни, а та девушка… она не приходила к тебе?
– Какая девушка?
– Ну, дочь кузнеца. Тилда.
– Откуда ты знаешь Тилду? – нахмурилась Нэни.
– Она пришла сегодня в наш двор и кричала, что вырвет тебе волосы.
– Пойдём на крыльцо, – вздохнула Нэни. – Не хочу беспокоить их, – показала она взглядом на дверь спальни, кусая губу.
Они молча сидели на лестнице, подложив отполированную доску на одну из ступеней.. Дождь прекратился, в воздухе стоял дух прелой листвы и осени. Двор олем Нети был одним из самых северных, и ветер доносил до них ароматы влажного, потревоженного дождём леса со склонов гор.
– Айи, понимаешь, я долго сомневалась, кого выбрать в мужья. Конечно, всегда можно передумать, но я не хотела ошибаться. Мне хотелось, чтобы всё было совершенным – мой союз, мой двор, а потом и мои дети.
Она вздохнула, теребя краешек верхнего платья, расшитого по подолу, рукавам и вдоль застёжки нежными белыми цветами.
