Зара поднял голову, покрытую редкими седыми волосами, и посмотрел из-за спин стражников на гостей. Спустя пару секунд молчаливых размышлений он слегка качнул головой.
– Советник Зара позфолил, – вернулся с новостями Фарих, будто их разговор никто не слышал. Стражники молча отошли в сторону.
Зара внимательно смотрел на прибывших единственным видящим глазом – второй был закрыт повязкой. Бон шагнул вперед, но Виктор оттеснил его и заговорил первым:
– Позволь представить тебе, о тот из немногих избранных, кто касается Божественного, правителя Риата – королевства, что лежит далеко в горах и откуда в Дарэн доставляют тот дивный голубой мрамор, что устилает полы дворца, – Бониция Иолантия Освальда Третьего. Он прибыл с дружеским визитом к Божественному Буль-Кир-Окима и просит его аудиенции.
Бон кивнул, показывая, что все, что говорил Вик, правда.
– Ох, вы проделали такой долгий путь, ваше величество, – обратился Зара к Бону, проигнорировав Леониду и Теону, – но прибыли в момент больших испытаний для Дарэна. Боюсь, Божественный Буль-Кир-Окима находится в столь глубоких раздумьях, больше похожих на сон о всем сущем, что никак не сможет поговорить с вами, как бы этого ни желал.
– Я здесь не с праздными разговорами, – чуть повысил голос Бон, понимая, что если он проявит мягкость, то их выгонят из дворца, не дав и шанса, – у меня к Божественному дело государственной важности, которое я не смог доверить ни одному послу. Поэтому я прибыл лично и думаю, это уже говорит о многом.
– Ни на секунду у вашего покорного слуги не было и мысли, что дело, которое вас привело, пустяковое. Но какова бы ни была причина столь долгого путешествия, я не могу тревожить его светлое Божественное величество сейчас. Однако вы можете сообщить все, что хотели бы донести до него, через меня. Уверяю вас, я запишу каждое слово и передам ваши мысли в точности.
– Как вы, должно быть, знаете, – сочинял на ходу Бон, для веса доставая из-за пазухи золотой символ власти королей Риата, – по соглашению, принятому между нашими странами еще во времена прадедов, один правитель может отказать в аудиенции другому, только если он находится при смерти. Ваш правитель болен?
Глаз Зары расширился от удивления и страха.
– Что вы, что вы! – всплеснул он руками. – Даже произносить такие слова про Его Божественность не стоит. Наш правитель здравствует, и да пошлет ему сияющий свет многие лета.
– Тогда я прошу скорейшим образом препроводить меня и моих сопровождающих к нему.
Зара молчал и изучающе смотрел прищуренным глазом на переливающийся в лучах яркого солнца кулон Бона.
– Не будете ли вы столь любезны подождать в этой прекрасной оранжерее, полной дивных растений, сотворенных божественной силой предков Буль-Кир-Окима? Я приведу второго советника Ибуля. Я всего лишь первый советник и не имею власти для принятия таких серьезных решений.
– Хорошо, – ответил Бон Заре, – но прошу учесть, что мы очень устали с дороги.
Советник выпучил на короля единственный глаз и сорвался с места слишком быстро для своих лет.
– Таки… – задумчиво протянул Фарих, с уважением глядя на Вика, – ты и прафда подрос, Солофей, и друзья у тебя непростые теперь.
– Спасибо за помощь, дружище, дальше мы сами. – Он похлопал Фариха по плечу, намекая, что дело сделано и старый приятель может вернуться к службе.
– Фарих сделал, фто обефал, Фарих больфе не нуфен… – понял его намек стражник. – Уфидимся, Солофей, хорофо, фто ты жиф. – Он деловито положил руку на эфес меча и учтиво поклонился Бону. – Вафе феличество, горд знакомству с вами. – И, подобно Заре, даже не взглянув на Теону и Леониду, удалился.
– Бон, – заговорщическим тоном сказал Вик, когда его приятель скрылся в арке, – не лезь впереди меня, тут свои правила, которые я, признаться, вспоминаю по ходу представления. Чтобы к тебе отнеслись как к королю, за тебя должен кто-то говорить. Так же, как дарэнийцы для вас, вы для них дикари, которые верят в странных богов и не признают, что единственный бог – это правитель Дарэна, произошедший от Светлейшего и Королевы Пустыни. Надеюсь, Зара испугается твоего фарса и мы быстро все решим. Но на всякий случай запомните: в замке никто ничего не ест и не пьет. Говорите по необходимости, а Теоне и маме вообще лучше молчать. – Последнюю фразу он сказал так робко, будто извинялся за свою страну.
Леонида тяжело вздохнула, и Бон наконец-то окончательно осознал, почему она так не любила Дарэн и почему не хотела пускать сюда Вика. В то же время он совершенно перестал понимать, почему его друг так восхищался этим местом.
Зара не заставил себя долго ждать. Все той же семенящей походкой он вернулся к ним в компании второго старика.
– Ваше величество, – поклонился толстый мужчина в таком же, как у Зары, желтом одеянии, – я – второй советник Ибуль. Дарэн в моем лице приветствует вас и желает вам долгих лет жизни, освещенных светом Его Божественности Буль-Кир-Окима.
– Риат нижайше кланяется в ответ и желает вам того же, – снова ответил за Бона Вик. – Наш король желает знать, когда он сможет увидеть его Божественность.
