Орсон остолбенел. Откуда она узнала? Он судорожно начал перебирать варианты в голове, но единственным, который бы все объяснял, категорически его не устраивал: Вероника нажаловалась Муне?
– Не ищи снаружи то, что внутри, – прервала его мысли гостья, – единожды оступившийся, не черен навсегда.
– Хватит! – разозлился Орсон и схватил Муну за плечи. – Кто ты вообще такая, чтобы поучать меня?! Меня! Великого Черного!
Маленькая, хрупкая фигурка тряслась как куколка в его сильных руках. Когда он остановился, девушка потянула тоненькие пальчики к его лбу. Орсон отстранился, не позволяя ей себя коснуться.
– Я покажу, – сказала она, не опуская руку.
Великий Черный замер. Девушка дотронулась до его лица, а вторую руку приложила к звезде у себя на лбу. Полутемный зал Лунных Врат вдруг залился светом, а на месте перевернутого серпа, через который Орсон каждую ночь водил души, зияла пустота.
– Очень мудро ты придумал создать мир для душ, – послышался знакомый голос. Орсон не мог понять, откуда он его знал. Он обернулся и увидел свою мать – Двуликую Мэв, рядом с которой высился, сложив руки на груди, Зрячий.
– Мама! – с радостью воскликнул Черный, направляясь к богине, кожа которой вновь была покрыта крупными белыми пятнами на темном фоне, в отличие от бесцветного и безразличного ко всему духа, которого он иногда встречал по ту сторону Врат. Двуликая Мэв не замечала присутствия сына. Он потянулся, чтобы коснуться ее плеча, но рука прошла насквозь, будто теперь он сам превратился в призрака.
– Нас здесь нет, – услышал он голос Муны из-за спины.
Орсон непонимающе уставился на нее.
– Она такая юная, но такая талантливая, надо использовать ее способности, – продолжила говорить Мэв все так же безмолвному Зрячему.
Орсон повернулся туда, где привык видеть Лунные Врата, однако вместо них, раскинув руки и источая из ладоней невероятной энергии силу, стояла Муна. Волосы ее были светлыми и едва доходили до плеч, а с пальцев, закручиваясь и переплетаясь, слетали вихри голубого огня. Они собирались в пучки, медленно формируя перевернутый серп, сверкающий звездами.
– Она послана сюда из верхнего мира, чтобы послужить этому, – раздался голос Зрячего в голове Орсона.
– А если она не справится? Если не выдержит? Если потратится полностью? – Эти вопросы Мэв произнесла без доли сострадания и переживания за девушку.
– У каждой силы свой срок, – снова пролетел ветром внутри Зрячий. – Есть задача – и ее надо выполнить. Ты же не роптала, когда отдала почти всю себя для создания этого Дома, и эта девочка должна выдержать.
Орсон повернулся к той Муне, которая пришла с ним. Она смотрела на себя прежнюю, и океаны в ее глазах переливались наружу и бежали по лицу водопадами. Он подошел ближе и спросил:
– Когда это было?
Она не ответила. Орсон зачем-то сдержал порыв обнять ее и попытаться утешить, опасаясь, что Муна может посчитать его эмоции фальшью.
Энергия, струящаяся из пальцев юной Муны, продолжала преобразовываться во что-то реальное. Существующее. Ни Орсону, ни Валентину даже не снились такие способности. То, что могли сотворить они, по сравнению с тем, что делала у него на глазах хрупкая девочка, казалось шутками фокусников. Светловолосая Муна вдруг пошатнулась и упала на колени рядом с почти законченной огромной аркой Лунных Врат.
Мэв сделала шаг к ней навстречу, но Зрячий ее остановил:
– Не вмешивайся. Врата должна создать чистая сила.
– Но она почти без сознания, – заспорила с ним Мэв.
– Она справится.
Мэв приложила ладони к глазам. Орсон уже успел забыть, что кожа на левой руке его матери была белой как снег, а на правой – темной, точно шоколад. Она начала раскачиваться в стороны, а когда очнулась, с удивлением посмотрела на Зрячего.
– Я не вижу Муну в ближайшем будущем, – призналась она, – но я вижу, что скоро рядом с нами появятся те, кому жить в этом Доме.
Зрячий повернул к ней свою рогатую голову и воззрился красным глазом на жену.
– Наследие? – ухнуло в голове яркой вспышкой.
– Да, – улыбнулась Мэв.
– Тогда тем более нельзя прерывать процесс. Врата защитят оба мира от хаоса и распрей.
Мэв покорно поклонилась. В этот момент арка сошлась над головой юной Муны, она свела руки, подняв их высоко, чтобы срастить между собой последние сантиметры. Искря и переливаясь, Лунные Врата вдруг стали точно такими, какими их впервые увидел Орсон, получив вместе с ними в наследство ответственность за миллионы душ людей.
Маленькая Муна сложила ладони вместе и, падая на пол, вдруг превратилась в ослепляющую вспышку света, заполнившего собой всю залу и на минуту разогнав в ней туман вечности. Та Муна, что стояла рядом с Орсоном в настоящем, приложив руки ко рту, начала всхлипывать. В этот раз он не стал себя сдерживать и прижал ее к себе, заворачивая в плащ ночи.
– Они заставили тебя? – спросил Орсон осторожно.
Муна кивнула, не находя в себе силы ответить. Она протянула дрожащую, мокрую от слез ладонь ко лбу Орсона, и их снова перенесло.
На этот раз воздух был темен и свеж. Они стояли в ночном лесу, среди деревьев. Полная луна угрожающе висела над их головами.
