– Что я добровольно отдам ему свою золотую нить жизни. Он грезит стать богом, который по своей воле сможет менять мир. И Книга тогда будет ему не указ, как и все мы, – не стал лукавить Бон.
– А ты не собирался нам об этом рассказать? – возмутился Валентин.
– Я не собирался принимать его предложение, – отрезал Бон, – лишь хотел узнать, что он задумал. В обмен он обещал оставить всех вас в живых и вернуть из мертвых наших родных.
– Шебуней, – вдруг поняла Теона, – король, который взобрался на неприступную гору… Та история, которую ты рассказывал мне возле Мятной реки… про мальчишек, пытавшихся пробраться на вершину, чтобы увидеть главного монаха. У тебя все-таки получилось, правда? Это ты – третий правитель, которого мы искали.
– Да, – признался Бон, – я предполагал, что это я с самого начала, но я бы никогда не пошел на сделку с Мортелом.
– Бониций, ты тратишь мое время! – Голос Мортела дрожал от нетерпения.
– Я не отдам тебе свою нить, и Книги Времени тебе не видать! – крикнул Бон, надеясь быть услышанным.
– За столетия ничего не изменилось, – разочарованно ответил Мортел, – живые все так же упрямы. То ли дело те, кто уже лишился жизни… чтобы обрести ее вновь, они готовы на любые жертвы.
Он резко поднял руки, и его бестелесная армия восторженно заголосила.
– Вы сделали все, чтобы избавиться от мертвых. Вы даже создали Лунные Врата и спрятали их за ними, чтобы они не мешали вам жить. Пришла пора поменяться местами! Те, кто был угнетен в изгнании смерти, вернут свое право ходить под солнцем. Мы займем ваши земли. Мы заставим считаться с собой. Довольно править лишь живым, мы вернем себе то, что по праву наше!
Голос Мортела разносился над армией призраков, ползучих тварей и исчадий зла. Ликующие крики раздавались в ответ на его слова – мертвые признавали в вернувшемся боге своего повелителя.
– Ты мог спасти Риат, подарить своей семье новую жизнь и стать легендой, юный король, но ты выбрал путь, который будет омыт кровью, и я не знаю, сержусь ли я на тебя или мне стоит тебя благодарить. Увидеть, как любимые горы моей сестры сровняются с землей, а упрямый король захлебнется в страданиях подданных, – это ли не истинное удовольствие? Наполнитесь же силой, дети мои, и никогда не забывайте того, кто вам ее подарил, – обратился Мортел к призракам, будто в один момент забыв о Боне.
По спине короля побежал холодный пот. Мортел добился того, чего хотел: Бону стало действительно страшно за свой выбор.
Толстые мерзкие змеи, на которых стоял помост Мортела, стали делиться на тысячи мелких гадюк и расползаться по сторонам, проникая внутрь каждого призрака. Бестелесные духи напитывались их силой и гордо поднимали головы, обретая плоть. Они хотели мести, хотели крови. Хотели убивать живых. С таким количеством врагов невозможно было бы справиться, даже имей Бон армию в десять раз больше той, что была в его распоряжении.
– Наступаем! – крикнул Бон, стараясь не выдать дрожи в голосе.
– Лучники, готовность! – прогремел начальник стражи. Сотни луков с натянутой тетивой устремились в небо. – Залп!
Стрелы полетели вверх, но ветер не позволял им достигнуть цели и путал их направление. Лишь малая толика долетела до густо стоящей толпы темной армии Мортела.
Красноволосый бог расхохотался.
– Ты или наивен, или глуп, юный король, неужели ты думаешь, что моих слуг могут остановить палочки с куском металла на конце?
Бон наблюдал в подзорную трубу, как мертвецы вынимают стрелы из тел и движутся дальше, словно ничего не чувствуют.
– Пробуем огонь! – скомандовала Леонида. – Катапульты!
– Дай-ка я вначале попробую
– Змееныш! Окружил себя щитом! – рассердился Белый.
– Смешно, – прокомментировал попытку Великого Мортел.
И пока воины на стене возились с факелами, пытаясь под дождем поджечь огромные торфяные шары, пропитанные маслом, Мортел вновь обратился к своему войску:
– Сотрите этот город с лица земли! Каждый убитый станет вашим соратником, найдите свои семьи, заберите их с собой, приведите ко мне! Вы – воины справедливости, так несите ее смело!
Приспешники Мортела взорвались ликованием и слепой яростью, так что башня Воронов снова затряслась. Призраки ровными рядами двинулись вперед, к крепостным стенам, лишь единицы остались стоять на месте.
– Я прикрою вас, – сказал Валентин, подбегая к Бону, – ищите способ, как можно их остановить.
– Прикроешь?
– Увидишь! Никс, – обратился он в Веронике, – что бы ни случилось, всегда помни, что ты навсегда в моем сердце.
