- Будем, однако, надеяться, что он не попадется, - сказал Роусон. - Кто знает, что сделал бы каждый из нас, попав в руки Регуляторов… Своя рубашка ближе к телу. Весьма соблазнительно даже твердому человеку спасать собственную шкуру, пожертвовав чужой. Мы-то с вами доверяем друг другу, но думаю, что кое-кто не питает к нам подобного доверия…
- Чем меньше мы будем говорить об этом, тем лучше! - проговорил Джонсон, опуская глаза и внимательно рассматривая ствол ружья. - Где мы найдем лошадей?
- В Фельуэле. Уэстон прекрасно знает это место и приведет их прямо туда.
- Тогда сделаем следующим образом. Вы отправитесь по большой дороге, а я проберусь лесом. Я думаю, что будет гораздо лучше, если нас не увидят вместе.
- До свидания, желаю вам всего лучшего!
- Прощайте, мой друг, желаю вам того же!
Расставшись дружеским образом со своим собеседником, Роусон направился к дереву, у которого была привязана лошадь, отвязал ее и, вскочив в седло, мелкой рысцой направился к большой дороге. Выехав, он опустил поводья, предоставив животному скоро сменившему рысь на галоп, свободно мчать себя к жилищу своей будущей жены. Едва перед ним среди деревьев мелькнула крыша фермы Робертсов, методист сдержал лошадь и медленно подъехал к дому. Проповедник был приветливо встречен обеими женщинами, но не собирался у них оставаться надолго, сказав, что его ждут неотложные дела.
- Дорогая, Марион, - сказал он, ласково беря за руку молодую девушку, которая сильно побледнела, - скоро у нас будет свой уютный уголок и мы славно заживем. Да и мне пора прекратить ту бродячую жизнь, которую я вел до сих пор. Объезжая окрестные фермы верхом, я часто рискую своим здоровьем и, кроме того, даже своей доброй репутацией, иногда, за неимением ничего лучшего, мне приходится ночевать у людей, знакомство с которыми может сильно скомпрометировать меня.
- А отчего вы в таких случаях, подобно другим фермерам Арканзаса, не останавливаетесь на ночлег под открытым небом? - спросила Марион. - Неужели вы так боитесь?
- Не боюсь, милое дитя, но не хочу рисковать своим здоровьем. Во-первых, я уже не так молод, чтобы безнаказанно подвергаться действию ночных туманов и росы, во-вторых, мне вообще советовали избегать беспокойства и неудобств. Теперь мне все-таки приходится покинуть ваш гостеприимный кров. Прощай, дитя мое, но прежде давай помолимся вместе Богу, чтобы он помог нашим начинаниям и благословил наши намерения.
С этими словами пастор вынул маленький молитвенник в черном переплете, который постоянно носил с собой, и громким внятным голосом стал читать молитвы.
Обе женщины при первых же словах опустились на колени, но мысли Марион, напрасно старавшейся сосредоточить их на произносимых ее женихом словах, были далеко. Бедная девушка своей бесхитростной душой лучше самых искусных молитв ханжи-методиста умела беседовать с Творцом, к которому теперь летели ее пламенные мольбы. Глаза ее наполнились слезами; думы, одна другой печальнее, проносились в голове.
- Возьми лошадей, да оботри их хорошенько соломой! - раздался вдруг со двора звучный голос хозяина, отдававший приказания негру слуге. - Через полчаса они должны быть опять готовы в путь, мы снова поедем. Гарпер, войдите в дом, отдохнем немного, - продолжал он, - сегодня у нас дел по горло, так некогда заниматься китайскими церемониями.
А это что? - спросил старик, услыхав голос Роусона. - Никак опять этот проклятый Роусон появился у меня в доме и жужжит, как надоедливая муха. Вот ханжа-то! Когда только он начнет заниматься более серьезным делом, чем опутывание глупых женщин? Мне теперь нужно бы отдохнуть, а этот проклятый святоша способен отравить мне всякий отдых своим бормотанием. Том! Принеси лучше нам из дома два стула на двор, да поживее! - закричал он негру, уже снимавшему седла с лошадей.
Роусон, тотчас узнав по голосу Робертса, поспешил скорее кончить молитву, и, когда в комнату вошел за сту-льями негр, он пробормотал «аминь», поднялся с колен, поспешно пряча в карман молитвенник и тем давая понять своим слушательницам, что церемония окончена.
Тогда Робертс и Гарпер вошли в дом.
- Здравствуйте, мистрис и мисс Робертс! - сказал Гарпер, подходя к женщинам, бледный как полотно. Осунувшееся лицо и глубоко ввалившиеся глаза говорили о пережитых им волнениях. Вдруг он не выдержал и почти без чувств свалился на стул.
- Боже! Мистер Гарпер, что с вами? - бросилась к нему Марион.
- Ничего, ничего, не беспокойтесь! Эго сейчас пройдет, дайте только, пожалуйста, стакан воды.
Марион подбежала к кадке с водой, зачерпнула из нее тыквенной бутылкой и подала гостю.
- Неподалеку от нас недавно совершено убийство, - сказал Робертс, присаживаясь на стул к камину. - Убит начальник Регуляторов Гитзкот!
- Гитзкот убит? - переспросила мистрис Робертс. - Да не может быть! Откуда ты это знаешь?
- Я своими глазами видел его труп, - отвечал фермер, - очевидно, его убил Браун… Но что это? Марион, что за глупость падать в обморок при известии об убийстве малознакомого человека! Разве ты первый раз слышишь, что людей убивают?
