— Вот видишь, значит, скоро у тебя не останется помощников в меняльной конторе, — торжествующе улыбнулся Андреа. — Я пришлю Маттео, пусть он тебе поможет хотя бы с обменом. Хоть его обучали ремеслу купца, у него живой ум, и он быстро вникнет в суть дела. Что касается твоих заемщиков, Алейдис, я приду сюда завтра утром и первым делом просмотрю пропущенные платежи по договорам.
Алейдис подняла руки, точно защищаясь.
— Спасибо, Андреа, но не стоит. Я не пойду против воли мужа.
Резким движением Андреа отодвинул от себя тарелку и встал так быстро, что чуть не опрокинул стул.
— Мне ты перечить тоже не будешь, Алейдис, ибо я забочусь исключительно о твоих интересах.
Алейдис тоже поднялась, подчеркнуто медленно. В такие моменты она прекрасно понимала, почему Николаи не ладил с братом.
— О моих интересах или своих собственных?
— Ах вот как ты запела! Я не потерплю такой наглости. Немедленно извинись за это оскорбление!
— И не подумаю, Андреа. Это ты должен просить у меня прощения. С чего ты решил, что я нарушу последнюю волю моего супруга? Она совершенно законна, и это подтвердит любой суд. Мы семья, Андреа, и тебе как гостю всегда рады в этом доме. Но я недам тебе доступа к деньгам Николаи или его делам, как бы тебе этого ни хотелось.
— Так вот оно что! — яростно зашипел Андреа и бросился к двери. — Ну вот увидишь, что из этого получится, когда твоя клиентура рассеется, как дым, а состояние превратится в прах. Ты приползешь ко мне на коленях, умоляя о помощи. Но не думай, что к тому времени я забуду о твоем высокомерии.
Дверь за ним захлопнулась с такой силок; что звук разлетелся по всему дому. Алейдис бессильно опустилась на Место: Только что она была спокойна и держала себя в руках, но теперь ее сердце вдруг учащенно забилось. Она несколько раз вздохнула, борясь с подступающей тошнотой, и осторожно потерла горящие щеки.
Над столом повисло неловкое молчание.
— Госпожа Алейдис, с вами все в порядке? — малышка Марлейн осторожно коснулась ее.
— Принести вам кубок вина? — спросила Герлин и, не дожидаясь ответа, выбежала из гостиной.
— Дерьмо собачье, ничтожество! — ворчал себе в бороду Вардо.
— Вы справитесь с этим, госпожа, — уверенно заявил Зимон. — Мы вам поможем.
Вошла Герлин с кубком вина со специями и поставила его перед Алейдис.
— Вот, госпожа, выпейте. Эльз подогрела вино и еще добавила в него успокаивающие травы.
— Спасибо.
Алейдис отпила горячего напитка и поджала губы: вино оказалось резковато на вкус.
— Дедушка Андреа злится на тебя, — задумчиво заметила Марлейн, поигрывая ложкой.
Алейдис вздохнула.
— В основном он злится на вашего дедушку за то, что тот лишил его наследства. И самое ужасное, что мы никогда уже не узнаем, почему он это сделал.
Герлин быстро убрала со стола посуду, которой пользовался Андреа, и отнесла ее на кухню. После еще нескольких глотков вина со специями сердцебиение у Алейдис выровнялось, и она, наконец, смогла перевести дух.
— Ну что, все закончили завтрак? Тогда поторопитесь, нам пора выходить. Скоро начнется месса.
Вернувшись спустя два часа из церкви, Алейдис с облегчением захлопнула за собой дверь. Она отдала Герлин плащ и провела отца, его супругу, а также Катрейн, которых они встретили по дороге домой, в гостиную. По дому уже распространялись аппетитные запахи воскресного жаркого, которое Эльз предусмотрительно поставила на плиту. Кухарка всегда стремилась попасть на первую, самую раннюю воскресную мессу, чтобы осталось время на стряпню.
Алейдис с нетерпением ждала возможности полакомиться жареным каплуном, потому что сегодняшняя месса явно отняла у нее больше сил, чем дала взамен. Как бы она ни была расстроена наглой попыткой Андреа силой влезть в ее дела, сейчас она вполне могла понять его гнев. Поход в церковь и вся месса стали настоящим испытанием. Люди смотрели на нее с плохо скрываемым любопытством и перешептывались за спиной. Знатные и богатые мужчины вились вокруг, как мухи вокруг патоки, подходя чуть ли не вплотную. К счастью, Вардо и Зимон стояли на страже ее неприкосновенности. Как по дороге туда, так и на обратном пути на нее неоднократно шипели и даже открыто кричали совершенно незнакомые люди. Тайные дела Николаи перестали быть секретом, теперь о них говорили на каждом углу, а Алейдис обвиняли в том, что она-де была в сговоре с этим ужасным кровопийцей. Эта странная и нервирующая смесь настойчивых ухаживаний и злобных нападок заставила ее глубоко задуматься. С одной стороны, ее обличали в преступлениях, о которых она до недавнего времени даже не подозревала, а с другой — целая орава дворянских и купеческих семей теперь надеялась на возможность нажиться именно на этих преступлениях, пытаясь обмануть вдову человека, который их совершал.
«Если так пойдет и дальше, — думала Алейдис, — то я не смогу показаться на улице».
Вздохнув, она направилась в гостиную, где за столом уже сидели родители и Катрейн. Она не задумываясь позвала их к себе на обед. Ей так хотелось в этот день увидеть хотя бы несколько приветливых и родных лиц.
