— Вы подозреваете семейство Хюрт? — Алейдис задумчиво постучала пальцем по губам. — Я тоже, по крайней мере с тех пор, как мы побывали у Арнольда. Значит, вы хотите сказать, что, когда Николаи женился на Гризельде, ее семья уже вела дела с преступным миром? — Она призадумалась. — Если не ошибаюсь, это был 1394 год По времени, кажется, все совпадает. Влияние на Совет Николай приобрел, правда, годом позже.
— Вы всегда говорили, что жестокость и обман не были присущи его природе. Возможно, он обманывал вас-, но вы многие годы знали его только с лучшей стороны. Если бы все это Выло неправдой, ваш отец рано или поздно что-нибудь заподозрил бы. Так что идея, что не он изначально стоял у создания подпольного королевства, не лишена смысла. Хотя и у него явно были амбиции, иначе он не смог бы так успешно заниматься своим ремеслом. Женитьба на женщине из богатой, влиятельной семьи была ему на руку. С другой стороны, семья Хюрт выбрала ломбардца из множества других претендентов на руку Гризельды. Возможно, он был именно тем, кто им нужен. Перспективная меняльная контора, чьи возможности они могли бы использовать в собственных целях. В конце концов, они внесли немалую лепту в свержение старого Совета.
— Но все это домыслы, — с сомнением заметила Алейдис.
— Которые вносят ясность, почему ваш муж являл миру и вам столь разные личины.
Ненадолго воцарилось молчание. Алейдис по пыталась сопоставить услышанное с тем, что уже знала.
— Как вы думаете… — начала она, но вдруг замолчала.
— Что вы хотите спросить? Продолжайте.
— Возможно, вы сочтете меня чересчур наивной, поскольку я все еще тешу себя надеждой, что мой муж не был воплощением зла… — Поймав на себе нетерпеливый взгляд судьи, она вздохнула. — Как вы думаете, если судить по поведению Николаи, был ли он счастлив в своем подпольном королевстве? По-моему, нет. Катрейн убедила его изменить завещание в мою пользу. Это было очень необычное решение. Вы сами говорили, что ему было кому передать дело, даже если исключить Андреа. Если Николаи решил возложить всю ответственность на меня, то он наверняка знал, что я никогда не соглашусь продолжить его незаконный промысел. Конечно, он понимал, что рано или поздно я разберусь с тем, как вести дела в меняльной конторе. В конце концов, я долгое время помогала отцу и многому научилась. Но он должен был знать, что я никогда не смогу вымогать деньги за покровительство или навязывать займы. И я никогда не пойду на то, чтобы подкупить члена Совета деньгами или обещаниями.
Она перевела взгляд на слуг.
— Зимон, Вардо, возвращайтесь к работе. Нечего тут торчать и присматривать за мной!
— Вы уверены, госпожа? — с сомнением спросил Зимон.
— Я не причиню вашей госпоже вреда, так что делайте то, что она вам велит, — сказал Винценц, улыбнувшись. — Но в крайнем случае она всегда может кликнуть вас на помощь, не так ли?
— Это не смешно, — нахмурилась Алейдис.
— Я и не собирался шутить.
Когда слуги удалились, он продолжил:
— Значит, вы тешите себя надеждой, что Николаи изменил свою последнюю волю, чтобы вы разорвали его связь с преступным миром?
— Это глупо с моей стороны, да?
— Нет, отчего же, с вашей стороны это выглядит вполне правдоподобно.
Она удивленно подняла глаза.
— А с вашей?
— Это объяснение позволило бы пролить свет на один из вопросов, ответ на который до сих пор ускользал от меня. Вы слишком мягкая… <
— Я знаю.
— Ну вас слишком доброе сердце, чтобы Николаи разглядел в вас преемницу. Но если взглянуть на это с другой стороны, то возникает вопрос, кому такой шаг был бы как удар в подбрюшье?
Алейдис вздохнула так, что ее горло сжало тисками.
— Семейству Гризельды? Может быть, кто-то из них и нанял Бальтазара? Конечно, вряд ли их обрадовало бы, если бы паутина связей и обязательств, которую Николаи плел годами или даже Десятилетиями, порвалась в клочья.
После недолгого размышления Винценц покачал головой.
<.? — Однако описание женщины, которую видели с Бальтазаром, говорит не в пользу этой версии. Если она действительно заплатила за убийство, вряд ли она из семейства Хюрт.
— Отчего же нет?
Винценц мрачно улыбнулся.
— Очевидцы в один голос утверждают, что женщина была настоящей красавицей, а ни одна из представительниц этого семейства не может похвастаться красотой.
Алейдис попыталась вспомнить, как выглядят Хюрты.
— Вы преувеличиваете. В конце концов, дети Арнольда и его братьев и сестер, как, впрочем, и их внуки, гораздо симпатичнее своих родителей.
Мысль, которая пронеслась в этот миг в ее голове, была настолько ужасна, что она пошатнулась.
— Боже правый!
— А ведь именно Катрейн уговорила отца изменить завещание, — заметил ван Клеве.
— Ни слова больше!
Голос, которым Алейдис это произнесла, походил скорей на сдавленный писк.
— По какой причине она это сделала? Она должна была раскрыть ее вам.
Горло Алейдис сжалось еще сильнее, и она быстро и часто задышала, прежде чем смогла заговорить.
— Она надеется, что я успешно продолжу дело ее отца. Но она всегда подчеркивала, что я должна заниматься лишь его официальным ремеслом, то есть менять деньги и выдавать обычные займы.
