— Если мы попытаемся провести ее мимо них, для всех нас это может закончиться очень скверно. Особенно для госпожи Катрейн, — заметил ван Клеве и обратился к Алейдис: — Сможете ли вы провести ее в келью, и присматривать за ней столько, сколько потребуется? Боюсь, мы не можем пока забрать ее отсюда. Слишком велик риск, что толпа набросится и растерзает ее. Чуть позже мы пришлем закрытую повозку. Так, по крайней мере, ей никто не причинит вреда, пока ее не препроводят в тюрьму.
— Я позабочусь о нещ — согласилась Алейдис. Она осторожно подошла к подруге и тронула ее за руку. — Пойдем, я провожу тебя.
— Ты ведь позаботишься о моих девочках, как обещала?
— Конечно, позабочусь.
Бережно взяв Катрейн за руку, она повела ее к арке.
— Не беспокойся о дочерях. У меня они всегда найдут любовь, кров и ласку.
— Это хорошо.
Когда они подошли к арке, Катрейн вдруг проворным движением выхватила у Алейдис серп. В следующий момент она поднесла лезвие серпа себе к горлу.
— Нет!
Андреа оказался самым проворным. Он бросился на племянницу, грубо отшвырнув Алейдис в сторону, так что та не устояла на ногах и упала на землю. Вскрикнув, Катрейн принялась бороться с дядей. Тот пытался вырвать у нее острое орудие, но она не сдавалась: пинала его ногами и кричала как обезумевшая. Поднявшись на ноги, Алейдис попыталась вмешаться. Винценц последовал ее примеру. Но отчаявшаяся женщина все яростнее размахивала серпом. Наконец, Андреа удалось взять вверх, и он схватил ее сзади. Но отчаяние точно придало ей сил. С яростным воплем она вырвалась из его захвата и вслепую ударила серпом, угодив Андреа прямо в левый глаз. Он взвыл от боли, отпустил ее и отшатнулся. Алейдис едва успела отпрыгнуть в сторону, когда Катрейн, испустив громкий крик, оттолкнула дядю от себя, да так, что тот опрокинулся назад, ударился головой о каменную арку и сполз на землю.
Катрейн замолчала, но тут завопила госпожа Йоната, а сопровождавшая ее служанка тоже вскрикнула от ужаса.
— Боже правый, Андреа!
Катрейн замерла на месте, точно заколдованная, глядя немигающими глазами на безжизненное тело дяди. У того из выбитого глаза и зияющей раны на затылке струилась кровь.
— Помогите, кто-нибудь помогите ему! — взмолилась она, будто забыв, что эти раны нанесены ее рукой. Но потом она наклонилась, чтобы поднять серп. Винценц быстро наступил на орудие ногой.
— Уведите уже, наконец, эту женщину, и побыстрее! Свяжите ее, если потребуется.
Взгляд Алейдис метался от Андреа к Катрейн. Она не понимала, кто из них сейчас больше нуждается в ее помощи. Уловив ее сомнения, ван Клеве сказал:
— Отведите ее в келью, Алейдис, я позабочусь о вашем девере.
И тут же отправил кого-то за помощью, водой, заживляющими мазями и чистыми платками. Тем временем Зимон и Вардо едва сдерживали напор желавших хоть одним глазком взглянуть на то, что происходит. Алейдис решительно схватила Катрейн за руку.
— Пойдем.
И добавила, обратившись к главной бегинке, которая опустилась на колени рядом с Алдреа:
— Госпожа Йоната, помогите мне, пожалуйста. И ты тоже, — подозвала она бледную как мел служанку.
Когда они сопровождали Катрейн в главный корпус, она слышала, как Винценц охрипшим голосом раздает распоряжения:
— Приведите городского врача, этот человек еще жив. Ленц, подойди-ка сюда. Бери ноги в руки и беги на Старый рынок. Спросишь там магистра Бурку. Скажи, пусть немедленно идет сюда.
— Там неподалеку живет банщик Йупп. Ему тоже сказать?
Голос мальчика дрожал от волнения.
— Да, пожалуй. Если мы хотим спасти Голатти, чем больше целителей, тем лучше.
— Я не хотела, Алейдис, — сказала Катрейн, без сопротивления позволив отвести себя в свои покои на втором этаже — Я не хотела причинить вред Андреа, но он схватил меня так, как это делал Якоб.
— Я знаю.
Алейдис с грустью взглянула на женщину, которая некогда была ее лучшей подругой. Они были близки как сестры. Что теперь с ней будет? Закон суров — за убийство грозила виселица.
Вздохнув, Алейдис заперла за Катрейн дверь, убедившись, что в келье нет никаких острых или опасных предметов.
— Снимите с нее чепчик и все шнуры с одежды, — распорядился один из шеффенов, который следовал за ними по пятам на почтительном расстоянии, и указал на дверь. — Мы должны быть уверены, что она доживет до суда.
В пятницу, вскоре после вечерни, Алейдис, обуреваемая противоречивыми чувствами, ступила во внутренний дворик школы фехтования. Зимон, который неотступно следовал за ней по пятам, обвел дворик настороженным взглядом.
— Здесь никого нет. Вы уверены, что полномочный судья ожидает вас?
— Не уверена, — ответила Алейдис, также с сомнением оглядевшись по сторонам. — Он приглашал меня неделю назад.
Наверное, он уже давно забыл об этом. А она выставила себя на посмешище.
