На щеках юноши выступил румянец. Было видно, то ему приятна эта похвала.
— Меч нравится мне больше всего, но я неплохо управляюсь с арбалетом и луком. Только с копьем есть трудности.
— Копье не самое простое оружие, если говорить о точности удара. Но с твоими амбициями, я уверен, ты и в этом приобретешь определенное мастерство.
Матис согласно кивнул.
— Я сегодня чуть было не обезоружил вас, мастер Винценц.
Глаза молодого человека с вызовом блеснули.
— Чепуха.
— Вы явно отвлеклись.
С трудом подавив улыбку, Винценц угрожающе поднял указательный палец.
— Такого юнца, как ты, я могу победить даже во сне.
Матис сделал два шага назад, отойдя на безопасное расстояние.
— Зависит от того, что вам снится.
— Убирайся отсюда! — Винценц сделал вид, будто хочет нанести удар. Рассмеявшись, ученик зашагал прочь.
Повеселевший и в то же время немного обеспокоенный тем, что Матис оказался прав, ван Клеве вытерся и надел свежую рубашку. Затем он направился на Швальбенгассе в квартале Берлих.
— Госпожа, к вам посетитель.
Ирмель толкнула локтем дверь в кабинет и теперь вытирала о фартук руки, испачканные до самых локтей мукой. Очевидно, она помогала Эльз печь хлеб. Весь дом был наполнен аппетитными запахами, которые явно исходили из печи. Алейдис оторвала взгляд от документа, который пыталась прочесть. Кто бы это ни написал, почерку него был просто ужасный. Она удивленно улыбнулась, увидев входящую Катрейн:
— Добрый вечер! Что ты делаешь здесь в такой час? Я думала, у госпожи Йонаты все ложатся спать строго в положенное время.
Катрейн улыбнулась в ответ и села в кресло напротив стола.
— Да, но учитывая мое, вернее, наше нынешнее положение, она все же позволила мне навестить тебя сейчас. Я сказала ей, что проведу ночь здесь, в доме, и тогда никому из служанок не нужно будет сторожить дверь. Ты ведь не против?
— Это дом твоего отца. Конечно, я не против.
Алейдис отложила документ в сторону.
— Как ты? Могу ли я что-нибудь сделать для тебя? Ирмель, принеси нам вина с пряностями и два кубка:
— Сию минуту, госпожа.
Ирмель исчезла, но оставила дверь открытой. Алейдис вздохнула, но не стала звать служанку обратно. К счастью, та вскоре появилась, держа в одной руке кувшин вина со специями — Эльз явно подогрела его после ужина, — а в другой — две деревянные кружки.
— Ирмель! — воскликнула Алейдис. Она уже хотела закатить глаза, но взяла себя в руки, сообразив, что это ничего не изменит. — С каких это пор мы пьем вино из деревянных кружек?
Служанка недоуменно воззрилась на посуду.
— О, я и не подумала, госпожа. Простите. Сейчас принесу другие.
И снова быстро удалилась.
Катрейн улыбнулась.
— Спорим, она сейчас принесет хорошие…
Она оборвала себя и захихикала, когда вбежала, запыхавшись, Ирмель. Она так спешила, что чуть не потеряла один башмак.
— Вот, госпожа, пожалуйста…
—…серебряные кубки, — закончила предложение Катрейн. — Оловянные тоже подошли бы.
Алейдис приняла из рук служанки два сосуда.
— Спасибо, Ирмель. Возвращайся на кухню к Эльз.
— Да, госпожа, уже иду.
Повернувшись, Ирмель покинула кабинет.
— Закрой дверь, Ирмель!
На этот раз Алейдис не удержалась и воздела глаза к потолку.
— Да, госпожа, как скажете, госпожа.
Дверь с грохотом захлопнулась, потому что Ирмель дернула ее со всей силы.
— Простите, госпожа, — уже стоя снаружи, крикнула она и, топая башмаками, удалилась.
— У этой женщины мудрости не прибавляется, — весело заметила Катрейн. — Все такая же болтливая и неуклюжая.
— И мозгов у нее, как у курицы, — со вздохом согласилась Алейдис. — Но у нее доброе сердце.
— Да, это точно.
Катрейн вновь посерьезнела.
— Что касается твоего вопроса — я в порядке. Правда. Я очень опечалена смертью отца, но ведь смерть — это часть жизни.
— Так и есть, но обычно жизнь не прерывается насильственным путем.
Катрейн согласно склонила голову.
— Вот почему я здесь. Ты уже говорила с полномочным судьей? Есть ли какие-нибудь зацепки или предположения, кто может быть убийцей?
— Нет, пока нет. Мы виделись с ним, но говорили исключительно о том, что было в тайном сундуке Николаи. Ну, знаешь, я тебе о нем рассказывала.
— Тот, что со специальным замком? Так вы разбили замок?
— Нет, я подобрала комбинацию.
— Какая ты умная! Я предполагала, что ты догадаешься. Скажешь мне? Я, конечно, никому не расскажу.
Алейдис внимательно посмотрела на эту миловидную женщину с красивыми светло-каштановыми волосами. Катрейн, строго говоря, приходилась ей падчерицей, хотя была на несколько лет старше Алейдис. Они стали хорошими подругами, а молодая вдова отчаянно нуждалась в ком-то, кому можно было бы довериться.
— Так звали нашего дворового пса.
— О боже! — Катрейн озадаченно прикрыла рот рукой, но не удержалась и прыснула: — Это так похоже на отца. Он всегда был очень привязан к собаке. Кстати, а куда делся Руфус? Я почему-то не видела его во дворе.
— Он умер, — покачала головой Алейдис. — Прости. Забыла тебе сказать. Ирмель нашла его сегодня утром у курятника. Видимо, он заснул ночью и больше не проснулся.
