Алейдис скрестила руки на коленях.
— Ты слишком уверена в моих способностях, Катрейн. Но вспомни о том, какими средствами Николаи добился влияния и состояния. Никогда, никогда в жизни я не смогла бы поступить так же с ближними.
— Дорогая, тебя об этом никто не просит. — Катрейн взглянула на нее с укоризной. — Если ты берешь в свои руки дело отца, веди его по-своему. Хотя, как мне кажется, его влияние в Городском совете может быть весьма полезным. А этого влияния он совершенно точно добился не только благодаря козням и подкупам. Я не могу себе этого представить. Опять же, он ссужал деньги на законных основаниях. Такие сделки всегда выгодны обеим сторонам, и, если постараться, они могут-превратить тебя в одну из самых влиятельных женщин в Кельне.
— Дорогая моя, о чем ты только думаешь! — Алейдис была потрясена, увидев лихорадочный блеск в глазах подруги. — Ты, кажется, более амбициозна, чем я могла себе вообразить;
— О нет! — Катрейн энергично взмахнула рукой. — Сейчас тебе так кажется только потому, что ты все еще скорбишь и не успела все обдумать. Но я размышляю об этом уже какое-то время, поэтому и поговорила с отцом.
Она на мгновение замолкла, но потом расправила плечи и сменила тему.
— Итак, допустим, вы расспросите всех его тайных должников. Что еще вы планируете предпринять, чтобы найти убийцу?
Обрадованная тем, что разговор вернулся к материям, которые казались ей логичными и осязаемыми, Алейдис на мгновение призадумалась.
— Не знаю, что уже сделал господин ван Клеве. Предполагаю, что он пришлет шеффена допросить слуг и членов семьи.
— Разве не стоило сделать это гораздо раньше?
— До поры до времени господин ван Клеве не давал моей жалобе хода. — Пожав плечами, Алейдис потянулась к документу, который изучала ранее. — Если бы я не настояла перед Советом, чтобы этому вопросу уделили особое внимание, никто бы пальцем о палец не ударил. Без свидетелей или доказательств мало что можно сделать. Боюсь, что это промедление дало возможность убийце замести следы, если таковые имелись.
— Значит, допросят слуг и, вероятно, меня тоже?
— Рано или поздно это произойдет.
— И моих девочек? Тогда пообещай, что ты будешь присутствовать при этом. Я не хочу, чтобы их напугали. — Катрейн взволнованно закусила нижнюю губу. — Я бы и сама побыла с ними, но, боюсь, со своим заячьим нравом вряд ли буду для них большой поддержкой.
— Не наговаривай на себя, Катрейн. Ты добрее, чем думаешь, особенно если дело касается твоих детей.
Алейдис улыбнулась подруге, а та слегка зарделась от похвалы.
— Мне приятно это слышать. Допустим, мне хватит храбрости. Но ты не только смелая, ты еще и умеешь разговаривать с людьми. Я хотела сказать, с мужчинами.
— Да, заодно и попрактикуюсь. В будущем мне это умение пригодится, — помрачнев, добавила Алейдис.
— Ты имеешь в виду, когда будешь вести дела отца самостоятельно?
— Похоже, тебя это очень волнует.
— Больше, чем что бы то ни было.
— Ну, пока что мне нужна практика, чтобы научиться держать себя в руках, когда я общаюсь с этим подозрительным судьей.
— Ты назвала его подозрительным? — удивилась Катрейн. — С чего ты так решила? Я не говорю о том, что со стороны Совета было не самым удачным решением назначить его ответственным за расследование. Но мне показалось, что ты ему доверяешь. Разве нет?
— Нет, не доверяю… Или доверяю. Я не знаю. Но сам он не из доверчивых.
— Ты боишься, что он может использовать смерть отца в своих целях?
— Он утверждает, что не сделает этого. Это было бы бесчестно.
— Если ты не доверяешь ему, ты должна попросить Совет назначить другого судью.
— Я уже пыталась это сделать, но тщетно.
— Тогда попробуй еще раз.
Алейдис нравился румянец, проступивший на щеках Катрейн. Стремление изменить ситуацию к лучшему явно пошло подруге на пользу.
— Нет, я оставлю все как есть, по крайней мере пока. Потому что, если он действительно что-то замышляет против меня или моей семьи, будет лучше, если я буду за ним приглядывать. Но я смогу сделать это, только если буду работать с ним и тем самым заставлю его обсуждать ход расследования со мной.
Катрейн кивнула и торжествующе улыбнулась.
— Вот видишь, отец рассуждал бы точно так же. Ты достойна его наследства, Алейдис. И знаешь, что самое главное?
— Что?
Улыбка Катрейн стала еще шире.
— Люди не способны распознать твой острый ум с первого взгляда. Это усыпляет их бдительность ложным чувством безопасности. Особенно мужчины, у которых вообще отказывает рассудительность, когда они видят перед собой смазливое личико. По крайней мере, подавляющее их большинство. Это может быть большим преимуществом.
Алейдис скептически свела брови.
— До сих пор я считала это скорее недостатком.
— А ты поразмысли хорошенько. — Катрейн снова протянула руку и накрыла ей кисть Алейдис. — Тогда ты увидишь то же, что и я.
Она потянулась к одной из бумаг, лежавших на столе.
— Давай вместе просмотрим эти бумаги. Может быть, раскопаем что-то важное.
— Добрый вечер, господин ван Клеве; Вы сегодня поздний гость, но от этого не менее желанный.
