Алейдис кивнула, хоть на сердце у нее было тяжело.
— Ты права, я так и сделаю. Только… — Она вздохнула и снова села на кресло. — Допустим, Николаи действительно обманул Грегора ван Клеве или надавил на него. Что из этого следует? Каким бы способом Николаи ни заполучил таможню, ван Клеве это не понравилось. Возможно, он даже так разозлился, что…
Внезапно пришло озарение, от которого стало трудно дышать.
— Боже мой, а ведь таможня теперь моя! — вскричала Алейдис.
— Тише, тише! Не стоит делать поспешных выводов, — заметила Катрейн.
— Да, не стоит, — со вздохом согласилась Алейдис. — Но если Грегор ван Клеве имеет хоть какое-то отношение к смерти Николаи, я выведу его на чистую воду, обещаю.
— Тебе не кажется, что сын помогает ему? — поинтересовалась Катрейн, теребя складки юбки. — Я хочу сказать, у него как у полномочного судьи есть все возможности сделать так, чтобы все, о чем мы говорим, не всплыло в расследовании. Не то чтобы я подозреваю его в бесчестности. Возможно, лично он человек чести, но…
— Я понимаю, о чем ты. — Алейдис мрачно уставилась в свой полупустой кубок. — Наверное, лучше, если я пока не стану обсуждать с ним эту тему. По крайней мере до тех пор, пока я не буду точно знать, что на самом деле произошло между Николаи и Грегором ван Клеве.
— Но как ты собираешь это узнать?
Алейдис решительно вскинула голову.
— Спрошу у Грегора ван Клеве, как же еще?
— Вот вам, мастер Николс, вся сумма в кельнских серебряных монетах.
Винценц пересчитал монеты одну за другой на столе перед английским купцом и разложил английское золото, серебро и медь по шкатулкам.
— С вами приятно иметь дело.
— Взаимно.
Николс ссыпал монеты в кошелек.
— С вами, по крайней мере, можно быть уверенным, что тебя не обманут. А я за годы поездок насмотрелся такого, что ой. На каждом шагу меня подстерегают негодяи и фальшивомонетчики. Был я давеча во Франкфурте, так тамошний меняла хотел заплатить мне только три четверти от обменного курса. Он утверждал, что мои деньги весят меньше номинала.
— Какой позор!
— Не говорите. А в Венеции один фрукт не смог оплатить векселя, которые были выписаны ему на меня. Представьте себе, он растранжирил все деньги на выпивку и девок. Поэтому мне пришлось взять быка за рога. Я потребовал от властей закрыть контору и банк, через которые он проворачивал свои делишки.
— Вапса rotta, — понимающе кивнул Винценц. — Ваше законное право.
— Но с вами, к счастью, у меня такого никогда не случается.
— И не случится.
Винценц улыбнулся и встал с кресла. Краем глаза наблюдая через распахнутую дверь за привычной для этих утренних часов суетой на Новом рынке, он разглядел между рядов ржаво-багровый плащ отца. Грегор ван Клеве быстрым шагом направлялся в меняльную контору сына.
— Могу ли я еще что-нибудь сделать для вас, мастер Николс? — поинтересовался он у клиента.
— О нет, не сегодня. Когда я продам свои товары в Кельне и получу барыш, я приду сюда снова, выпишете мне парочку векселей. Вы, случаем, не встречали в последнее время Джованни Джакомо?
— Торговца пряностями из Рима? Видел его три или четыре месяца назад. Он был тут проездом в Константинополь. Передать ему сообщение от вас, когда он поедет назад?
— Если вас не затруднит, я бы передал ему через вас письмо с векселем, — попросил Николс.
— Разумеется.
— Это будет мне чего-то стоить?
Винценц снова улыбнулся.
— Это лишнее. Письмо есть не просит, так что я передам его от вас совершенно бесплатно.
Про себя Винценц подумал, что ему все равно Достанутся комиссионные, которые у мастера Николса всегда были довольно внушительными. Так что маленький знак внимания был в его интересах.
— Рад был с вами повидаться, мастер ван Клеве.
Николс отвесил поклон и повернулся к двери, но отскочил назад, чтобы не столкнуться с отцом Винценца, который влетел в дверь, красный как вареный рак. Багровый плащ трепыхался за его спиной.
— Прочь! Мне нужно поговорить с сыном. — Голос старика дрожал от гнева. — Винценц, запри дверь, нам надо поговорить.
Он метнул суровый взгляд в купца, который лишь робко отшагнул в сторону, но покидать контору не спешил.
— Вы еще здесь? Разве я сказал вам убираться отсюда?
— Прошу прощения, — промолвил ледяным тоном Николс, с любопытством посмотрев на разъяренного старика. — Есть хоть одна причина, по которой я заслужил столь грубое обращение?
Винценц тут же выбежал из-за стола и вывел клиента из конторы, не обращая внимания на Грегора. < — Тысяча извинений за моего отца. Кажется, он чем-то сильно расстроен. Простите ему его грубость.
— Что вы, что вы, ничего страшного, — замахал руками купец. — Надеюсь, он гневается не на вас. Вы, случаем, ничем перед ним не провинились?
— Скорей всего, нет, — рассмеялся Винценц, — но даже если провинился, я способен устоять перед бурей.
— Разумеется. Опытный человек способен с честью выдержать отцовскую строгость, — понимающе улыбнулся Николс. — Увидимся через несколько дней.
— Удачной вам торговли в Кельне.
