— Замолчи! — Наказанием за болтливость стал еще один толчок в бок, уже гораздо более ощутимый. — Господин полномочный судья и без твоих подсказок знает, что это такое, — заявила Марлейн и вновь устремила пытливый взгляд на ван Клеве.
Наморщив лоб, он закрыл сначала левый, затем правый глаз, точно высматривая пути к отступлению, но увидев, что девочки внимательно наблюдают за его манипуляциями, насмешливо хмыкнул. В иной ситуации он бы уже давно рявкнул на детей или притворился, что ему нет до нихдела, но сейчас почему-то решил сменить гнев на милость.
— Так-так, посмотрим. — Он немного повертел вышивку в руках, затем с видом знатока покачал головой. — Это явно не жук, девица Урзель. Не знаю, как только такая нелепая мысль пришла в столь светлую голову.
Он снова прищурился, на этот раз глянув в сторону Алейдис, и усмехнулся.
— Это бабочка. Определенно, бабочка.
— Ха, вот видишь! — воскликнула Марлейн, подпрыгнув на скамье. — Совершенно посторонний человек, и при этом умный, иначе как бы он стал полномочным судьей, признал, что это прекрасная бабочка.
— Да, мы все свидетели, — подтвердила Алейдис, поймав на себе многозначительный взгляд судьи, от которого ее бросило сначала в жар, потом в холод, а по спине потекли струйки пота.
Ван Клеве отвесил Марлейн галантный поклон.
— Благодарю за комплимент и высокую оценку моей персоны, барышня. Так, а у вас что?
Он склонился к Урзель, чтобы посмотреть и на ее работу.
— Что ж, девица Урзель, это не похоже ни на что, что я когда-либо видел в своей жизни.
— Я знаю, — пожала плечами Урзель — Я не очень хорошо умею вышивать. Это так скучно, и я постоянно колю себе пальцы. Просто пытка какая-то!
— Урзель, ради бога, — вмешалась Алейдис, глянув на девочку с укоризной. — Нельзя так разговаривать с гостем.
— Я думала, что нужно всегда говорить правду, госпожа Алейдис. А правда в том, что я ненавижу вышивать. Вот.
Урзель выразительно кивнула в подтверждение своих слов.
Судья ван Клеве расхохотался.
— Вы обнаруживаете просто впечатляющую честность, девица Урзель. Кое-кому стоило бы у вас поучиться.
Алейдис снова поймала на себе его многозначительный взгляд.
— А чем бы вы хотели заниматься, если не рукоделием? Вы предпочитаете танцевать, готовить, гулять?
— Я хочу быть мальчиком, — вздохнула Урзель. — Но ведь я не могу им стать, правда?
— К сожалению, нет, — покачал головой ван Клеве. — Вам придется смириться с волей Всевышнего. И с тем, для чего он вас предназначил.
— Так что, я обречена всю жизнь вышивать эти дурацкие платки?
Судья поднялся со скамьи.
— Ну, как знать, может, госпожа Алейдис найдет другое занятие, которое не будет вызывать у вас такого отвращения. Вы умеете читать или писать?
— Умею. Не так хорошо, как Марлейн, но ведь я только недавно начала учиться.
— Отлично, а считать?
— Счет только для мальчиков, разве нет?
— Напротив, любая хорошая девочка должна уметь считать, чтобы, когда придет время, она могла вести хозяйство своего мужа и не ввергать его в убытки. Как знать, может быть, однажды вы унаследуете дело вашего деда. И если вы не сильны в арифметике, вас обманут клиенты и обойдут конкуренты.
— Чем вы забиваете голову бедной девочке! — возмутилась Алейдис, поднимаясь с места и накидывая на плечи плащ.
— А что такого? — заметил ван Клеве с улыбкой. — Разве вы с детства не помогали отцу в его делах? Вам стоит подумать над тем, чтобы дать такую возможность и этим девочкам.
Алейдис удивленно уставилась на него.
— Вы хотите, чтобы я обучила их ремеслу менял?
— Я не настаиваю. Лишь цех способен дать ответ, имеете ли вы право обучать их ремеслу. Так что лучше обсудить это с ним. А хотите вы этого или нет — тут уж я вам не советчик. Решайте сами между собой. Я всего лишь высказал благое пожелание, ибо то, что я вижу, — он махнул рукой в сторону, — свидетельствует о том, что данная юная особа не проявляет особого рвения в рукоделии, как, наверное, и в других домашних делах.
— Вы удивляете меня, господин ван Клеве.
— Вас удивляет, что я указываю вам на очевидные вещи. После смерти мужа вы унаследовали его ремесло и положение в обществе. Если вы не планируете выйти замуж за другого менялу, вам стоит подумать о будущем. И не только о вашем собственном, но и будущем этих девочек. Или вы уже подыскали им женихов, которые ждут не дождутся, когда они повзрослеют, и их не заботит, умеют ли они обращаться с иголкой и ниткой?
— Прекратите, ради всего святого! Разумеется, я °б этом еще не думала. Они еще совсем дети.
— Четыре или даже шесть лет пролетят быстро.
— А вы бы сосватали свою дочь в столь нежном возрасте, если бы она у вас была?
— Мы говорим здесь не о том, что сделал бы я.
Алейдис направилась к двери.
— Урзель, Марлейн, заканчивайте вышивать и ступайте помогите Герлин и Ирмель прибраться в конюшне.
— Да, госпожа, — хором сказали девочки. Они тут же опустили головы и принялись хихикать и перешептываться.
— Ну вот, вы дали им пищу для девичьих пересудов, — вздохнула Алейдис. — Теперь они не успокоятся, пока не грянет Судный день.
— Пищу для чего? — удивленно переспросил ван Клеве, выходя за ней из дома.
