— Отец предложил Голатти таможню за то, что тот откажется от помолвки с Алейдис де Брюнкер. Догадаться было несложно; Винценц. Ты бы и сам смог. И то, что отец поступил так, чтобы увести невесту у Голатти, позволяет взглянуть на дело в совершенно новом свете. Особенно если вдова уже смекнула, что ее муженек часто использовал власть; чтобы приструнить соперников. Именно так он и сделал, да; отец? Он хотел преподать вам урок. Он забрал ту самую таможню, которой вы пытались его подкупить, и тем самым дал понять, что не потерпит такого обращения, а еще — что он сильнее вас.
Грегор долго смотрел на дочь, затем снова повернулся к Винценцу.
— Впредь держи эту проклятую вдову от меня подальше. Я не потерплю ее гнусных обвинений. Ей пора преподать урок. И если ты не приструнишь ее, я сделаю это сам, не сомневайся.
Злобно рыкнув, он развернулся и вышел из меняльной конторы. За ним с грохотом захлопнулась дверь.
Альба скривила губы.
— Ты еще хлебнешь горя с этой девицей, братец. Она осмелилась бросить вызов отцу! Похвально, но глупо. Не лучший способ помирить наши семьи.
— Заткнись, Альба!
С некоторой досадой Винценц услышал, как бьют полуденные колокола. Он вспомнил, что собирался нанести визит семейству Хюрт и что Алейдис настояла на том, чтобы его туда сопровождать.
— Ты, конечно, можешь приказать мне заткнуться, Винценц, но ты прекрасно знаешь, что я редко исполняю то, что мне велят мужчины. Что-то мне подсказывает, Алейдис слеплена из того же теста. Я бы хотела с ней познакомиться. Уверена, мы бы прекрасно поладили.
Винценц, яростно сверкнув глазами из-под кустистых бровей, схватил серый судейский плащ и накинул его на себя.
— Только этого мне еще не хватало.
— Госпожа Алейдис, долго нам еще тут сидеть здесь и вышивать?
Урзель нетерпеливо дрыгала ногами и только делала вид, что занята рукоделием. Ей пришлось распустить вышивку, сделанную в тот день, и начать все заново. Но результат получился ненамного лучше. Марлейн, напротив, казалось, полностью ушла в работу. Алейдис заняла свое место за меняльным столом, но голландского купца, который хотел поменять монеты, препоручила заботе Тоннеса и Зигберта. Она внимательно изучала кредитные операции мужа и казалась довольной, потому что постепенно начинала вникать в суть его ремесла. Вздохнув, она обернулась к девочкам.
— Ты здесь всего полчаса, Урзель. Тебе нужно проявить чуть больше терпения. Как иначе ты научишься вышивать? Бери пример с сестры. Видишь, как Марлейн старается. Этот второй мак получился очень красивым.
— Но это не мак, а бабочка, госпожа Алейдис.
Марлейн протянула ей вышивку. Алейдис взглянула еще раз и, к своему смущению, была вынуждена признать, что вряд ли сможет отличить один вышитый рисунок от другого.
— Прости меня, я не всматривалась, Марлейн. Конечно, это красивая бабочка.
— Никакая это не бабочка. По мне, так это два смешных жучка, — с вызывающей улыбкой сказала Урзель.
— Вовсе нет, — решительно, но без обиды возразила Марлейн. — Ты же прекрасно видишь, что это цветок, а это бабочка. Тоннес, взгляни. Как ты думаешь?
Подмастерье встрепенулся и бросил быстрый взгляд через плечо.
— У меня нет на это времени, малышка.
— Оставь подмастерьев в покое, Марлейн. Ты же видишь, они заняты.
Услышав за дверью шаги подкованных железом сапог, она быстро обернулась. Хотя она и ожидала прихода ван Клеве, но его появление немного испугало ее. Тревогу внушал не столько визит сам по себе, сколько взгляд судьи, который казался еще более грозным, чем обычно. Винценц, очевидно, уже прознал, что она наведалась к его отцу. Так что следовало быть готовой к тому, что он не в духе. Но Марлейн, казалось, ничего не заметила. Обычно застенчивая, она вскочила со скамьи и бросилась к судье, протягивая ему вышивку.
— Доброго дня, господин ван Клеве, — приветствовала она с лучезарной улыбкой. — Вы ведь в некотором роде человек со стороны, да?
— Что? — озадаченно спросил ван Клеве, глянув на милое белокурое создание сверху вниз.
— Взгляните на мою вышивку, прошу вас. Разве она не красивая?
— Угу.
Совершенно сбитый с толку, он поискал глазами Алейдис, мысленно призвав ее на помощь. Но она не откликнулась на его зов. Слишком велико было искушение посмотреть, как он проявит себя в этой ситуации и тем самым покажет, что у него на душе. Тогда он опустил взгляд на вышивку и снова взглянул в лицо Марлейн, которая замерла в напряженном ожидании.
— Да-да, очень красивая, — пробормотал он. В его исполнении похвала прозвучало настолько неуклюже, что Алейдис едва удержалась, чтобы не захихикать.
— А вы ведь видите, что именно я вышила, господин ван Клеве? Вы же точно видите?
Ван Клеве сердито сдвинул брови, но не смог устоять перед ангельской улыбкой девочки и тоже улыбнулся. Взял ее за руку, он подошел к скамье, сел и внимательно осмотрел вышивку.
— Это ведь мак, девица Марлейн?
— Верно, — просияв, закивала она. — Вот видишь, Урзель, это вовсе не смешной жучок.
С торжествующим видом Марлейн легонько толкнула сестру локтем в бок.
— Но второй-то точно жук, а не… — начала Урзель.
