Сегодня Винценц хотел разыскать двух мужчин, которые часто снабжали его полезными сведениями будь то в связи с очередным расследованием или касательно какого-нибудь из его деловых партнеров. В этот четверг вечером в таверне было довольно много посетителей. Места на обитых тканью скамьях за тремя длинными столами почти все заполнены. Воздух был теплым и спертым от пылавшего в огромном камине огня, над которым на длинном вертеле жарились цыплята и свиной окорок. Аппетитные ароматы жареного мяса смешивались с запахом прокисшего пива и зловонным дыханием портовых рабочих и их спутниц — преимущественно проституток. Сапоги Винценца липли к деревянным половицам, грязным от пролитых напитков и засохших остатков еды. Стоял довольно громкий гул: из-за каждого стола доносились смех, шутки, болтовня и даже пение. В целом, все было достаточно мирно, что судью вполне устраивало. У него не было желания ввязываться в драку. Сначала он спокойно стоял у входа и глядел по сторонам. Три коренастые служанки сновали между гостями, разнося кувшины с вином, пивом и едой или собирая грязные миски, чашки и хлебные корки. То, что падало на землю, подхватывали лохматые собаки хозяина.
Наконец он высмотрел двух осведомителей — Кленца и Биргеля, двух братьев, которые часто нанимались на разгрузку кораблей. Эта изнурительная, надрывающая здоровье работа хорошо оплачивалась и поэтому пользовалась большим спросом. Она наложила отпечаток на тела этих мужчин: оба были жилистыми, под серыми рабочими робами бугрились мышцы. Похоже, они только пришли, поскольку, когда Винценц подошел, пышнотелая белокурая служанка как раз ставила перед ними две кружки медовухи. Винценц тронул ее за руку, прежде чем она успела уйти, и тоже заказал себе выпить. Бросив взгляд на двух мускулистых парней, он попросил принести большое блюдо с жареной птицей и овощами. После этого опустился на скамью напротив Биргеля.
— Смотри-ка, господин полномочный судья пожаловал. — Кленц широко улыбнулся, обнажив ряд зубов, в котором в правом углу одного не хватало. — Вы так щедры сегодня?
— Мне кажется, вы голодны.
Винценц оперся локтями на стол и окинул братьев доброжелательным, но пристальным взглядом. Ему и раньше бросалось в глаза, что, несмотря на разницу в два-три года, они казались почти близнецами. У обоих были лохматые черные волосы и густые бороды, и оба с любопытством смотрели на него наглыми голубыми глазами.
— Ну, как дела?
— Неплохо.
Кленц шумно втянул ноздрями воздух, подхватил свою кружку и одним глотком осушил ее наполовину.
— Кажется, Густе стоило оставить нам весь кувшин.
Колесо на грузовом кране рядом с большими кораблями теперь наше, — гордо выпятил подбородок Биргель.
— Другими словами, вы успешно прогнали всех остальных работников?
— Пусть они только посмеют лишить нас куска хлеба, — пригрозил Кленц, потирая правой рукой левый кулак. — Колесо наше. Мы работаем на нем посменно, и оно не останавливается с первых лучей солнца и до заката.
— Усердие есть добродетель, — понимающе кивнул Винценц. — Но надеюсь, эта работа не мешает вам внимательно наблюдать за тем, что происходит в Кельне. Я прав?
— Разумеется. Тут все по-прежнему, — ответил Биргель нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице и скользя взглядом по пробегающим мимо служанкам.
— Очень хорошо, потому что мне поручено расследовать одно дело, которое кажется довольно непростым.
— Вы расследуете убийство ломбардца? Голатти, того самого, которого повесили за Петушиными воротами? — поинтересовался Биргель, почесав подбородок. — Об этом говорит весь город. Болтают, что он оставил жене все, то есть прямо-таки все, что у него было. Это правда?
— Да, жена стала его главной наследницей.
— Она, наверное, чуть не померла от радости, когда об этом услышала, — хохотнул Кленц.
— Нет, не особо.
— Отчего же нет? Теперь она богата, как сам Господь. Ради этого стоило погреть постель старика, а теперь она может найти кого-то, кто согреет ее, если вы понимаете, о чем я. Как пить дать старик уже не справлялся.
— Похоже, она любила его, а он — ее, иначе не оставил бы ей такого наследства, — сказал как бы между прочим Винценц и посмотрел на братьев.
— Любила старика? Ни в жисть не поверю, — возразил Биргель, смачно рыгнув. — Впрочем, что я знаю о женщинах? У меня самого жены нет, а девушки у мастера Ляпса непривередливы и о любви не болтают.
— А зачем им болтать, они и без слов так тебя полюбят, что родную мать забудешь, — хохотнул Кленц. — А вы собираетесь поймать убийцу, господин ван Клеве? И сюда за этим пожаловали?
— А где я, по-твоему, его должен искать?
— Понятия не имею, — удивленно пожал плечами Кленц. — Но у богатеев было достаточно причин убрать ломбардца с дороги. И ваша семья в их числе.
— Эй, за языком следи! — испуганно воскликнул Биргель, толкнув брата в бок. — Не обижайтесь, господин полномочный судья.
— Все в порядке, — махнул рукой Винценц. — Я в курсе, о чем судачат за моей спиной. Но как вы думаете, стал бы я искать убийцу, если бы нанял его сам?
