Повод у нас не самый приятный, — быстро ответил ван Клеве, опередив Алейдис, которая даже не успела открыть рта.
— Как вы, я уверен, знаете, вдова Голатти подала иск против убийцы своего мужа, так что теперь мне предстоит его разыскать.
— Вы хотите найти его здесь, в моем доме? — хохотнул старик. — Умно придумано, но вы, к сожалению, напрасно потратили время, придя сюда. Я не убивал своего зятя. На что мне это? Он был всегда добр к моей сестре. Даже когда она теряла одного младенца за другим, он не отрекся от нее, как сделали бы многие другие мужчины.
— Как я слышал, причиной тому, вероятно, было огромное приданое госпожи Гризельды.
Полномочный судья выжидающе посмотрел на Арнольда.
Старик снова захихикал.
— Да, в это есть большая доля правды. Сестри-цу мою, как вы, наверное, знаете, Господь обделил красотой. Боюсь, в нашей семье и не было особо красивых. Но у нее был о доброе сердце и умная голова. К сожалению, это не имеет большого значения для замужества, поэтому приходится искать другие аргументы. Достойное приданое превратило ее в завидную невесту.
— Значит, он терпел ее ради приданого и связей вашего семейства с Советом и самыми влиятельными дворянскими родами Кельна.
— Это была выгодная сделка, с какой стороны ни посмотри, — согласился Арнольд. — К сожалению, мы уже не так влиятельны, как прежде. И в силу определенных обстоятельств наш кошелек заметно полегчал.
— Я полагаю, отчасти это связано с тем, что вам пришлось дать приданое не только за госпожой Гри-зельдой, но и за остальными вашими сестрами, племянницами, дочерями и так далее.
Арнольд улыбнулся.
— Брак — недешевое удовольствие. Давайте выпьем.
Хозяин поднял кружку, Алейдис и ван Клеве последовали его примеру.
— Николаи был расчетливым человеком. Он нажил себе много врагов и завистников. Признаюсь, госпожа Алейдис, мы все были очень удивлены, когда узнали, что он посватался к вам. Не поймите меня неправильно, вы красивая женщина и, конечно же, были ему хорошей женой и хозяйкой, но этим браком Николаи ничего для себя не приобрел. Ваше приданое, сколь бы щедрым ни был ваш отец, ничто по сравнению с богатством Николаи.
Значительными связями ваша семья также похвастаться не может. Мы долго гадали и в конце концов пришли к выводу, что милейший Николаи, должно быть, к старости, как бы это получше сказать, размяк сердцем.
Алейдис едва удержалась от того, чтобы сорваться на грубость.
— Что же в этом плохого? — вместо этого спросила она.
— Плохого? Ровным счетом ничего. Просто никто этого не ожидал, — ответил Арнольд, улыбнувшись. — Вы уж простите, госпожа Алейдис. Я не хотел вас обидеть.
— Вы продолжали общаться с зятем после его нового брака? — вернул разговор в прежнее русло ван Клеве.
— Нет. Мы лишь порой виделись на пирах. В остальном каждый из нас шел своей дорогой.
— Стало быть, у вас нет никаких подозрений, которыми вы могли бы поделиться со мной и госпожой Алейдис?
Арнольд покачал головой.
— Ничего конкретного. Я знаю, что за Николаи числилось много грешков. Но он был не первым и не последним, кто преступает закон. Я всегда держался в стороне от его дел, мне было достаточно собственных забот, личных и семейных. И сейчас я, кстати, тоже довольно сильно занят и не могу уделить вам достаточно времени. Надеюсь, я убедил вас, что убийцу следует искать не в нашей семье. Оглянитесь вокруг: то, чем мы владеем, и в сравнение не идет с богатством моего покойного зятя. Возможно, после смерти сестры наши отношения с Николаи не отличались особой теплотой, но причин убивать его не было. И его новая жена вовсе не вбила клин между нами, как это можно было бы предположить. Николаи мечтал о сыне и наследнике. Моя сестра не смогла ему этого дать, и он предпринял еще одну попытку, — взгляд Арнольда скользнул по животу Алейдис. — Как я подозреваю, без желаемого результата. Его смерть печалит меня, господин ван Клеве, и его вдове я желаю только наилучшего. — Он поднялся и отвесил гостям поклон. — Если я услышу или вспомню что-нибудь, что может быть вам полезно, я дам вам знать.
— Это было бы весьма любезно с вашей стороны, — сказал, также вставая, ван Клеве. — Благодарю за угощение и беседу.
Быстро попрощавшись, Алейдис последовала за судьей. Когда они немного отошли от дома, ван Клеве с любопытством взглянул на свою спутницу.
— Куда девалась ваша словоохотливость? Я думал, что вы забросаете доброго Арнольда вопросами. Конечно, как по мне, вряд ли мы получили бы на них правдивые ответы.
— С чего вы так решили? — фыркнула Алейдис.
— Разве вы не видели их дом? Там воняет так, будто у них поселилась орда варваров, но мебель изготовлена лучшими столярами Кельна, подушки на стульях обиты тонким венецианским шелком и расшиты золотыми нитями, а пиво — наилучшего качества. Если Хюрты хоть наполовину так бедны, как изображает Арнольд, я готов съесть метелку, которой Ирмель чистит стойло.
— Вы ничего не потеряете, если не отведаете этого блюда.
