Я не мог винить старика в том, что он все еще верил в обещание Каррераса позаботиться о нашей безопасности в будущем. В его представлении я просто слишком старался облегчить Каррерасу претворение в жизнь его планов. Но мне сейчас было некогда объяснять капитану истинное положение дел.
– Ничего себе, – сказал я, – не слишком ли сурово? Пособничество, подстрекательство, соучастие еще куда ни шло, но измену-то зачем сюда приплетать?
– Почему вы так поступили? – Сьюзен Бересфорд недоуменно покачала головой. – Зачем на это пошли? Помогли ему ради спасения собственной шкуры.
Знакомить ее с истинным положением дел тоже было не время. Ни ей, ни Буллену не хватило бы актерского мастерства, чтобы отыграть утром свою роль, если бы они знали всю правду.
– Вы тоже ко мне слишком суровы, – запротестовал я. – Еще несколько часов назад вы сами больше всех жаждали покинуть «Кампари». А теперь…
– Я не хотела сделать это таким образом! До этого момента я даже не подозревала, что у «Тикондероги» есть реальный шанс спастись.
– От вас, Джон, я такого не ожидал, – тяжело вздохнул доктор Марстон. – Просто не ожидал.
– Вам-то легко рассуждать! – возмутился я. – У вас всех семьи. А у меня нет никого, кроме себя. Как вы можете меня винить в том, что я хочу позаботиться о единственном родном человеке, который у меня есть?
Никто из них не попытался оспорить мой шедевр железной логики. Я оглядел их всех по очереди, и все они один за другим – Сьюзен, Марстон, Буллен – отвернулись, даже не пытаясь скрыть разочарованных лиц. Последним отвернулся Макдональд, но прежде успел едва заметно подмигнуть мне левым глазом.
Я опустился на койку и попытался заснуть. Никто даже не поинтересовался, как прошла моя ночная вылазка.
Когда я проснулся, все тело у меня затекло и болело, его все еще била дрожь. Но из темных глубин беспокойного сна меня вырвал не холод, боль или озноб, а шум – скрип и скрежет металла, – который гулким эхом разносился по всей длине «Кампари», как если бы судно с каждым наклоном методично вбивалось в тело айсберга. По медленному, вялому, безжизненному покачиванию было ясно, что стабилизаторы не работали. «Кампари» штилевал.
– Ну что ж, мистер, – проскрипел Буллен, – ваш план сработал, черт бы вас подрал! Поздравляю. «Тикондерога» у нашего борта.
– Так точно, – подтвердил Макдональд. – Пришвартована к нашему борту. Лагом.
– В такую-то погоду? – Я поморщился, когда два корабля, тяжело качнувшись друг к другу, притерлись бортами, издав при этом резкий скрежещущий звук – это коробило и рвало металлическую обшивку. – Всю краску сдерет, сумасшедший.
– Он торопится, – пояснил Макдональд. – Я слышу, как на корме работает тяжелая грузовая стрела. Он уже начал перевалку груза.
– На корме? – Я не смог сдержать радостного возбуждения в голосе, и все вдруг посмотрели на меня с нескрываемым любопытством. – На корме? Вы уверены?
– Уверен, сэр.
– А как мы пришвартованы к ним лагом: носом к носу или носом к корме?
– Понятия не имею.
И он, и Буллен сверлили меня очень внимательными взглядами, вот только у одного из них это выходило убедительнее.
– А есть какая-то разница, мистер Картер? – Капитан чертовски хорошо знал, что есть.
– Никакой, – с полнейшим безразличием ответил я. Да и какая там разница, в самом деле: всего-то 150 миллионов долларов, и говорить не о чем.
– Где мисс Бересфорд? – спросил я у Марстона.
– С родителями, – отрывисто бросил он. – Пакует вещи. Ваш приятель Каррерас, добрая душа, разрешил пассажирам взять с собой по одному чемодану. Говорит, все остальное они получат в свое время. Другими словами, если только кому-нибудь повезет наткнуться на «Кампари», после того как он его бросит.
Вовсе не удивительно, подумал я. Еще одно подтверждение основательности подхода этого человека к делу. Разрешив им взять с собой немного одежды и пообещав возвращение в будущем всего остального, он успокоил даже самых подозрительных, утвердив их в мысли, что его намерения в отношении пассажиров и команды чисты и благородны.
Зазвонил телефон. Марстон поднял трубку и, выслушав кого-то на другом конце провода, положил ее.
– Через пять минут принесут носилки, – объявил он.
– Помогите мне, пожалуйста, одеться, – попросил я. – Мне нужны белые форменные шорты и белая рубашка.
– Вы… вы что, собираетесь встать? – поразился Марстон. – А что, если…
– Я собираюсь встать, одеться и лечь обратно, – коротко пояснил я. – Совсем за дурака меня держите? Что подумает Каррерас, когда увидит, как человек со сложным переломом бедра шустро перепрыгивает на борт «Тикондероги»?
Я оделся, сунул отвертку под шину на левой ноге и забрался обратно в койку. Едва я успел устроиться, как появилась команда с носилками, нас троих завернули в одеяла и аккуратно положили на носилки. Шестеро мужчин нагнулись, взялись за ручки, и мы тронулись в путь.
