Каррерас подал сигнал переправлять носилки. Первым на очереди стал я. Приятного в том, чтобы оказаться на моем месте, было мало: один неверный шаг любого из носильщиков в ту секунду, когда борта двух больших кораблей сближаются, и на обшивке от меня останется лишь кровавое пятно площадью в сотню квадратных футов. Но моряки, видимо думая о том же, двигались ловко и слаженно и не оступились. Спустя минуту на борт «Тикондероги» были перегружены и остальные носилки.
Нас положили у переднего края кормовой палубы, рядом с нашими пассажирами и командой. Чуть в стороне, в окружении охраны, стояли несколько офицеров и с дюжину моряков из команды «Тикондероги». Один из них, высокий худощавый мужчина чуть за пятьдесят, с сердитым выражением лица, четырьмя золотыми нашивками капитана на рукаве, держал в руке бланк радиограммы и разговаривал с нашим старшим механиком Макилроем и Каммингсом. Макилрой, проигнорировав тут же задравшийся ствол автомата, подвел его к нашим носилкам.
– Слава богу, вы все живы, – тихо произнес Макилрой. – Когда видел вас троих в последний раз, я бы на вашу компанию и ломаного гроша не поставил. Это капитан Брейс с «Тикондероги». Капитан Брейс. Капитан Буллен. Старший помощник Картер.
– Рад знакомству, сэр, – хрипло прошептал Буллен. – Хорошо бы оно произошло при более благоприятных обстоятельствах. – Старик определенно был на пути к выздоровлению. – С любезностями в адрес мистера Картера пока повременим, Макилрой. Я намереваюсь предъявить ему обвинение в добровольном оказании неоправданной помощи этому гнусному подонку Каррерасу.
Учитывая, что я спас ему жизнь, запретив доктору Марстону его оперировать, Буллен мог бы проявить чуть больше благодарности.
– Джонни Картер? – Макилрой посмотрел на нашего капитана с откровенным недоверием. – Быть того не может!
– Доказательства будут, – мрачно пообещал Буллен и посмотрел на капитана Брейса. – Я ожидал, что вы, зная, какой груз перевозите, постараетесь не допустить перехвата, будут грозить вам пушками или нет. Но вы этого не сделали. Вместо этого ответили на сигнал SOS, я прав? Повелись на сигналы бедствия, ракеты, мольбы о помощи, объяснения, что обшивка не выдержала натиска урагана и мы тонем, – короче, спасите нас, бедных. Я все правильно рассказываю, а, капитан?
– Я мог уйти от него, мог перехитрить маневром, – процедил Брейс. И с неожиданно вспыхнувшим любопытством: – А вам это все откуда известно?
– Я собственными ушами слышал, как наш старший помощник излагал ему этот гениальный план. Я уже и вам частично ответил, Макилрой. – Буллен без особого восхищения посмотрел на меня, потом снова на Макилроя. – Позовите парочку своих людей. Пусть перенесут меня поближе к переборке. Здесь мне не слишком удобно.
Я бросил на капитана оскорбленный взгляд, но он не обратил на него ни малейшего внимания. Его носилки передвинули, и я остался практически в одиночестве перед всей группой. Пролежал так минуты три, наблюдая за перегрузкой. Контейнер в минуту. Ритм не сбился, даже когда лопнул один из тросов, соединявших кормовые оконечности двух кораблей, и его пришлось заменить. Самое большее десять минут, и все будет закончено.
Чья-то рука легла на мое плечо. Я обернулся. Рядом на корточки присел Джулиус Бересфорд.
– Уже не думал, что увижу вас снова, мистер Картер, – благодушно сказал он. – Как вы себя чувствуете?
– Лучше, чем выгляжу, – соврал я.
– А почему вас оставили здесь одного? – полюбопытствовал он.
– Мне объявили бойкот, – объяснил я. – Капитан Буллен убежден, что я оказал Каррерасу неоправданную помощь или содействие, или как там выражаются юристы. Он мной сильно недоволен.
– Какая-то ерунда! – фыркнул Бересфорд.
– Он сам все слышал.
– Плевать, что он там слышал! – отрезал Бересфорд. – Что бы капитан ни услышал, он явно понял неправильно. Так-то я могу ошибаться, как и все, может, даже чаще других, но в людях я никогда не ошибаюсь. Кстати говоря, мой мальчик, не могу даже выразить, как я рад, как счастлив. Время и место сейчас, конечно, неподходящие, но примите мои самые сердечные поздравления. Могу заверить, что супруга полностью разделяет мою радость.
Я с трудом заставлял себя уделить внимание тому, что он говорил. Один из контейнеров как раз угрожающе раскачивался в стропах. Грохнись он на палубу, все его содержимое вывалится наружу, и нам всем можно смело начинать прощаться с жизнью. Эту мысль лучше было бы выкинуть из головы и переключиться на что-то еще, например сосредоточиться на словах Джулиуса Бересфорда.
– Простите, не понял.
– Я о работе в моем нефтяном порту в Шотландии, – с нетерпеливой улыбкой пояснил он. – Вы же не забыли? Очень рад, что вы решили принять мое предложение. Но за вас со Сьюзен рад еще больше. Сам понимаешь, дочери всю жизнь не давали прохода рвачи да бездельники, но я всегда ей говорил, что в тот день, когда она встретит мужчину, который чихать хотел на ее миллионы, я не буду чинить ей препятствий, даже если он окажется последним бродягой. Что ж, она его наконец встретила. И вы даже не бродяга.
