Нас несли по коридору к корме. Я уже видел конец коридора, мягкий свет электрических ламп понемногу сменялся холодным рассветом раннего утра, и я почувствовал, как непроизвольно напрягаюсь всем телом. Через несколько секунд покажется «Тикондерога», пришвартованная по правому борту. Хватит ли мне смелости посмотреть на нее? Как будут расположены суда: нос к носу или нос к корме? Выиграл я или проиграл? Мы уже оказались на кормовой палубе. Я через силу заставил себя скосить глаза в сторону.
Все-таки выиграл. Нос к носу, корма к корме. С носилок многого было не рассмотреть, но главное я увидел: нос к носу, корма к корме. Это значило, что кормовая стрела «Кампари» разгружает кормовую часть палубы «Тикондероги». Посмотрел еще раз, чтобы убедиться. Ошибки не было. Нос к носу, корма к корме. Я почувствовал себя на миллион долларов. На сотню миллионов долларов.
«Тикондерога», крупное грузовое судно, темно-синее с красной трубой, по размеру почти равнялось «Кампари». Что еще более важно, их кормовые палубы находились практически на одном уровне, что значительно облегчало переправку как грузов, так и людей с борта на борт. Я насчитал уже восемь контейнеров на корме «Кампари», еще дюжина ждала своей очереди.
С переправкой живого груза дело зашло еще дальше. Насколько я мог судить, все пассажиры и по меньшей мере половина команды «Кампари» уже стояли на кормовой палубе «Тикондероги». Люди старались лишний раз не двигаться и меняли положение тел разве что для того, чтобы удержать равновесие на раскачивающейся палубе. Скупость их движений легко объяснялась близким присутствием двух мордоворотов в зеленой камуфляжной форме с автоматами на изготовку. Третий автоматчик был приставлен к двум морякам с «Тикондероги», которые стояли на подстраховке у снятого палубного ограждения, помогая людям при сближении двух кораблей перешагнуть или перепрыгнуть на борт «Тикондероги» с «Кампари». Еще двое присматривали за моряками, цеплявшими стропы на готовые к перегрузке контейнеры. Со своего места я увидел еще четверых вооруженных молодчиков – хотя их, надо полагать, было гораздо больше, – патрулирующих палубы «Тикондероги», и четверых на корме «Кампари». Несмотря на то что в основном эти парни были одеты в зеленую камуфляжную форму, на солдат они не походили. Их внешний вид мало кого мог обмануть: это были матерые преступники, заполучившие в свои руки оружие, с холодными глазами и лицами, отмеченными печатью жестокости и порока. Хотя тягой к прекрасному Каррерас, похоже, не отличался, головорезов он подбирал крайне удачно.
По низкому небу до размытой вдали линии горизонта тянулись серые клочковатые облака. Ветер, по-прежнему сильный, дул теперь с запада, зато дождь почти прекратился, обернувшись моросью, которая едва ощущалась. Видимость была слабой, но достаточной, чтобы Каррерас мог убедиться в отсутствии поблизости других кораблей. Да и радар, понятное дело, работал постоянно. Хотя видимость все же была неважной, раз Каррерас не разглядел три троса, по-прежнему привязанные к основанию стойки палубного ограждения, идущего вдоль левого борта. С моего места они просматривались просто отлично. Да и вообще бросались в глаза, прямо как стальные канаты Бруклинского моста. Я поспешно отвел взгляд.
Но у Каррераса, как мне теперь стало ясно, не было времени глазеть по сторонам. Он взялся лично руководить перегрузкой контейнеров, поторапливая и своих людей, и команду «Тикондероги», – кричал, подбадривал, подгонял своей неиссякаемой, фонтанирующей энергией и поспешной настойчивостью, которые странным образом не вязались с его обычным спокойствием и невозмутимостью. Его желание поскорее закончить с перегрузкой было вполне объяснимо: на горизонте в любой момент мог появиться какой-нибудь корабль с любопытным капитаном, но даже в этом случае… И тут я посмотрел на часы и понял, в чем кроется причина столь отчаянной спешки.
Было уже десять минут седьмого. Десять минут седьмого! На основании запланированного Каррерасом с моей помощью графика перегрузки и судя по утренним сумеркам, я бы предположил, что сейчас что-то между пятью и половиной шестого. Сверился с часами еще раз. Ошибки не было. Десять минут седьмого. Разумеется, Каррерас хотел скрыться за горизонтом до взрыва «Твистера». Так он мог хоть как-то обезопасить себя от вспышки и выброса радиации, но кто мог предсказать, какую волну поднимет подводный ядерный взрыв такой мощности? А «Твистер» должен был взорваться через пятьдесят минут. Его торопливость была понятна. Интересно, что же его так задержало? Может, запоздала «Тикондерога» или ему потребовалось больше времени, чем он рассчитывал на то, чтобы заманить корабль в ловушку? Хотя какая сейчас разница!
