Даже не знаю, какого человека я ожидал увидеть за установленным на постаменте столом из полированного красного дерева. Должно быть, подсознательно я предполагал, что он будет соответствовать одному их тех далеких от реальности образов, которые сложились в моей голове под влиянием книг и фильмов еще в те далекие дни, когда у меня было время читать и ходить в кино (причем и тому и другому я предавался столь же жадно, сколь и неразборчиво). Единственной допустимой переменной во внешности окружных судей на юго-востоке Соединенных Штатов, как мне представлялось, был вес: некоторые судьи могли быть сухощавыми, поджарыми и жилистыми, а другие – с тройным подбородком и животом под стать, но в остальном никаких отклонений от воображаемой мной нормы не предполагалось. Судья однозначно должен быть человеком в годах; его обычным одеянием является мятый белый костюм, кремового цвета рубашка, галстук-шнурок и на затылке мягкая шляпа с цветной лентой; щеки красные, нос сизый, обвисающие кончики серебристо-белых усов, как у Марка Твена, окрашены бурбоном, или мятным грогом, или что там они пьют в тех краях; выражение лица обыкновенно отсутствующее; манеры аристократические, моральные принципы высокие, а умственные способности так себе.
Судья Моллисон меня сильно разочаровал. Он не подходил ни под один из перечисленных параметров, за исключением, может быть, моральных принципов, но о них невозможно судить по внешности. Оказалось, что это довольно молодой мужчина, чисто выбритый, со вкусом одетый в шерстяной костюм с ультраконсервативным галстуком, ну а что касается мятного грога, то судья Моллисон, наверное, даже не смотрел в сторону баров – за исключением случаев, когда собирался какой-нибудь из них закрыть. Выглядел он благодушным, но только с виду; выглядел умным, а был еще умнее. О да, он был очень умен и очень проницателен. И вот теперь он вонзал в меня острие своего ума, словно иглу, и наблюдал за моими корчами с равнодушием, которое мне совсем не нравилось.
– Ну же, – проговорил он спокойно. – Мы ждем ответа, мистер… э-э… Крайслер. – Он не заявил открытым текстом, что не верит, будто моя фамилия Крайслер, но если кто-то из зрителей на скамьях зала суда не уловил истинного смысла его слов, то такому человеку лучше было остаться дома. На мой взгляд, стайка школьниц с широко раскрытыми глазами, рискнувших окунуться в эту атмосферу греха и порока ради высокой оценки по курсу обществоведения, прекрасно поняла судью. Поняла его и печальная девушка с косами соломенного цвета, тихо сидящая в первом ряду. И даже черноволосый громила, похожий на обезьяну и устроившийся через три ряда позади девушки, тоже, казалось, что-то сообразил, – во всяком случае, он наморщил сломанный нос под исчезающе малым пространством между бровями и линией волос. А может, ему просто досаждали мухи. В зале суда их было полно. Я кисло подумал про себя, что если бы внешность хотя бы в малой степени отражала характер человека, то на скамье подсудимых должен был бы сидеть он, а я наблюдал бы за ним из зала.
Я повернулся к судье.
– Вы уже в третий раз запинаетесь, пытаясь вспомнить, как меня зовут, – упрекнул его я. – В конце концов наиболее внимательные граждане из числа тех, кто нас сейчас слышит, догадаются о том, что вы хотите этим показать. Надо вести себя более аккуратно, мой друг.
– Я вам не друг. – Голос судьи Моллисона был твердым, официальным и не давал оснований сомневаться в значении сказанного. – И у нас сейчас не судебное заседание, всего лишь слушание. Тут нет присяжных, на которых я мог бы повлиять, мистер… э-э… Крайслер.
– Просто Крайслер, а не Экрайслер. Но вы-то готовы в лепешку расшибиться ради того, чтобы этот чертов суд состоялся, не так ли, господин судья?
– Я бы рекомендовал вам следить и за своим языком, и за своими манерами, – резким тоном отозвался судья. – Не забывайте, в моей власти отправить вас в тюрьму – на пожизненный срок. Еще раз – ваш паспорт. Где он?
– Не знаю. Наверное, потерялся.
– Где?
– Если бы я знал где, то паспорт не потерялся бы.
– Это понятно, – сухо заверил меня судья. – Но если бы нам удалось очертить некую зону, то можно было бы узнать в соответствующих полицейских участках, не приносили ли им потерянный паспорт. Когда вы впервые обратили внимание на то, что вашего паспорта нет при вас, и где вы находились в этот момент?
