– Мы просто желали определить степень вашей лживости, каковая оказалась весьма высокой, и степень вашей благонадежности, каковая близка к нулю. – В его взгляде промелькнуло любопытство. – Разумеется, вы должны понимать, что это значит: коли у нас есть ваш паспорт, значит у нас есть и многое другое. Вы же как будто ничуть не взволнованы. Вы либо исключительно хладнокровный человек, Крайслер, либо крайне опасный. Хотя есть и третий вариант: может, вы просто очень глупы?
– Какой реакции вы от меня ждете? – спросил я. – Хотите, чтобы я упал в обморок?
– Так случилось, что наша полиция и иммиграционные власти в хороших отношениях с их кубинскими коллегами, по крайней мере на текущий момент. – Судья как будто не слышал моей реплики. – Поэтому запросы в Гавану увенчались не только обнаружением вашего паспорта, но и большим объемом весьма интересных сведений. Мы узнали, что ваша фамилия не Крайслер, а Форд. Два с половиной года вы провели в Вест-Индии, и там власти всех основных островов хорошо вас знают.
– Это слава, господин судья. Когда у вас столько друзей, сколько…
– Дурная слава. За два года вы трижды попадали в тюрьму, пусть и не на продолжительные сроки. – Судья Моллисон поглядывал в листок, который держал в руках. – О том, откуда вы брали средства на жизнь, ничего не известно; исключение – те три месяца, что вы работали консультантом в гаванской фирме по спасению затонувших объектов. – Он поднял на меня глаза. – И в чем именно заключалась ваша работа в той фирме?
– Я говорил им, где какая глубина.
Ненадолго задержав на мне задумчивый взгляд, судья продолжил зачитывать данные с листка:
– Вы замечены в связях с правонарушителями и контрабандистами. По большей части с теми из них, которые занимаются воровством или контрабандой драгоценных камней и металлов. Считается, что вы разжигали или пытались разжигать волнения среди рабочих в Нассау и Мансанильо, причем в целях, не связанных с политикой. Вас депортировали из Сан-Хуана, Гаити и Венесуэлы. Вас объявили персоной нон-грата в Нассау на Багамах. – Он прервался и глянул на меня. – Просто поразительно: вы британский гражданин, а на британских территориях вам не рады.
– Типичная предвзятость, господин судья.
– Вы, разумеется, нелегально пересекли границу Соединенных Штатов. – Судью Моллисона мои ремарки как будто не затрагивали. – Я не стану делать вид, будто знаю, как именно вы это проделали, но в наших краях такие случаи нередки. Вероятно, сначала добрались до Ки-Уэста, а потом ночью высадились где-то между Порт-Шарлотт и Марбл-Спрингс. Это не важно. Так или иначе, в дополнение к обвинениям в нападении на полицейских при исполнении ими служебных обязанностей, за ношение оружие без регистрации и без лицензии вам можно предъявить и обвинение в нелегальном въезде. Человеку с вашим послужным списком, Форд, был бы гарантирован суровый приговор за этот букет правонарушений. Но вам он не грозит. По крайней мере, не здесь. Я проконсультировался с государственными иммиграционными властями, и мы согласны в том, что наилучшим решением будет депортация. Мы не хотим иметь никаких отношений с человеком вроде вас. Как известили нас кубинские власти, вы совершили побег, будучи задержанным по обвинению в разжигании беспорядков среди докеров и затем по обвинению в попытке застрелить полицейского, который вас задерживал. На Кубе подобные преступления влекут за собой серьезное наказание. Первое обвинение не служит основанием для выдачи, а по второму у нас нет соответствующего запроса от компетентных органов. Однако, как я упоминал, мы намерены применить в вашем случае законодательство о депортации, а не об экстрадиции – и мы депортируем вас на Кубу. Завтра утром представители кубинской полиции встретят вас в Гаване прямо у трапа самолета.
Я не двигался и ничего не говорил. В зале суда стало очень тихо. В конце концов я откашлялся и произнес:
– Господин судья, по-моему, это попросту жестоко с вашей стороны.
– Все зависит от точки зрения, – безразлично отозвался он и поднялся, собираясь уходить. Но тут его взгляд упал на пакет, принесенный клерком, и он сказал: – Так, минутку.
Судья опять сел и вскрыл пакет. Извлекая пачку листов, он мрачно улыбнулся мне:
– Мы решили, что было бы неплохо обратиться в Интерпол, с тем чтобы узнать, что известно о вас в вашей стране, хотя не думаю, что тут будет что-то полезное. У нас уже есть все, что нужно… Угу… угу… и тут ничего нового… неизвестно… больше не числится. О, подождите-ка! – Спокойная размеренная речь вдруг сменилась возбужденным возгласом, отчего судебный секретарь подскочил, уронил блокнот с ручкой и бросился их подбирать. – Подождите-ка!
Судья торопливо переворачивал листы, возвращаясь к первой странице обширной радиограммы.
