А мой кольт уже смотрел на охранника у двери.
– Идите-ка ты к нам, дружище, – позвал я его. – У вас такой вид, будто вам в голову стали приходить дурацкие идеи насчет того, чтобы вызвать подмогу.
Я следил за тем, как он приближается по проходу между скамьями, но какой-то шорох за моей спиной заставил меня резко обернуться. На самом деле нужды спешить не было. Полицейский, которого я ударил в живот, поднялся на ноги, но ни на что большее он был не способен. Согнувшись почти пополам, сжимая одной рукой живот и опустив вторую почти до пола, он яростно сипел, пытаясь отдышаться и убавить боль в теле. Потом он медленно и не до конца выпрямился. На лице его не было страха, только боль и гнев, а еще решимость идти до конца.
– Шериф, отзовите своего сторожевого пса! – резко бросил я. – А то в следующий раз он так легко не отделается.
Шериф полыхнул в мою сторону ненавидящим взглядом и прошипел одно-единственное непечатное слово. Он сжался в кресле, крепко обхватив левой рукой свое правое запястье, и производил впечатление человека, который слишком занят собственной болью, чтобы переживать за других.
– Дайте мне кольт! – хрипло потребовал полицейский. Должно быть, у него перехватило горло, он с трудом выдавливал по одному слову. Сделав один нетвердый шаг в мою сторону, он оказался всего в шести футах от меня. Это был совсем еще мальчишка, вряд ли старше двадцати одного года.
– Судья! – настоятельно призвал я.
– Не делайте этого, Доннелли! – Судья Моллисон поборол первый шок от происшедшего. – Не делайте этого! Этот человек убийца. Ему нечего терять, он выстрелит. Оставайтесь на месте.
– Дайте мне мое оружие.
Судья Моллисон с тем же успехом мог обращаться к стене. Голос Доннелли был деревянным, сухим, это был голос человека, чье решение лежит так глубоко, что это уже вовсе не решение, а единственный и всепоглощающий смысл его существования.
– Стой на месте, сынок, – тихо проговорил я. – Как сказал судья, мне нечего терять. Еще один шаг вперед, и я выстрелю тебе в бедро. Ты представляешь себе, что сделает с твоем телом низкоскоростная пуля с мягким наконечником? Если она попадет в берцовую кость, то раздробит ее так сильно, что всю оставшуюся жизнь ты будешь хромать, как я. Если попадет в бедренную артерию, то ты, скорее всего, умрешь от потери крови прежде… Идиот!
Второй раз зал суда был сотрясен оглушительным треском и гулкими раскатами от выстрела кольта. Доннелли оказался на полу. Обеими руками он сжал нижнюю часть своего бедра и смотрел на меня со сложным выражением непонимания и неверия.
– Нам всем приходится учиться на собственных ошибках, – безучастно заметил я и посмотрел в сторону открытой входной двери.
Выстрелы должны были привлечь внимание, но пока на пороге никто не возник. Не то чтобы меня это тревожило: помимо двух констеблей, которые набросились на меня в «Ла Контессе» и которые сейчас временно выбыли из строя, вся полиция Марбл-Спрингс состояла из шерифа и Доннелли. И тем не менее затягивать сцену дальше было бы и глупо, и опасно.
– Далеко вы не уйдете, Толбот! – Тонкие губы шерифа складывались в яростный оскал, так как говорил он сквозь стиснутые зубы. – Через пять минут после вашего ухода каждый коп в округе начнет искать вас. Через пятнадцать минут розыск распространится на весь штат. – Его лицо вдруг исказила гримаса, вызванная спазмом боли, и шерифу пришлось умолкнуть. Когда он снова посмотрел на меня, лицо его не выражало ничего хорошего. – Искать будут не просто подозреваемого, Толбот. Искать будут вооруженного убийцу. Всем будет дан приказ стрелять немедленно, и стрелять на поражение.
– Так, погодите-ка, шериф… – начал было судья, но ничего больше сказать не успел.
– Простите, ваша честь. Теперь он мой. – Шериф глянул вниз на полицейского, который стонал, лежа на полу. – В тот момент, когда он взял кольт, он вышел из вашей зоны ответственности… Вам лучше не задерживаться, Толбот: далеко вам не дадут убежать.
– Говорите, будут стрелять на поражение? – задумчиво повторил я и оглядел зал суда. – Нет-нет, джентльмены не годятся – у них наверняка возникнут разные идеи насчет смерти и славы, они начнут мечтать о медалях…
– Что вы там бормочете? – потребовал объяснений шериф.
– И юные леди из школы тоже не подойдут. Истерики… – проговорил я, качая головой. Потом я обратил взгляд на ту девушку с косами соломенного цвета. – Извините, мисс, но у меня нет иного выбора. Это будете вы.
– Что… что вы имеете в виду? – Может, она испугалась, а может, просто делала вид, что напугана. – Что вам нужно?
– Мне нужны вы. Вы же слышали, что сказал наш Одинокий рейнджер, – как только копы увидят меня, то начнут стрелять кто во что горазд. Но в девушку они стрелять не станут, особенно в такую красавицу, как вы. Я попал в переделку, мисс, и мне нужна страховка. Эта страховка – вы. Пойдемте.
– Проклятье, Толбот, нет, вы не смеете этого делать! – Судья Моллисон не на шутку перепугался, у него даже голос охрип. – Невинная девушка… Вы подвергнете ее жизнь опасности…
