У меня за плечами довольно большой опыт вождения, и в том, что касается курсовой устойчивости или легкости управления, я не в восторге от американских машин. Но когда мы говорим о прямолинейном ускорении, то рядом с этими большими восьмицилиндровыми моторами средний британский или европейский спортивный автомобиль выглядит просто смешно. «Шевроле» сорвался в полет, словно стартовал с помощью ракетных ускорителей (я заподозрил, что конкретно этот двигатель дополнительно усилили, ведь машина использовалась полицией). Когда я встал на полосу и сумел в первый раз глянуть в зеркало заднего вида, мы были уже в ста ярдах от здания суда. Я успел заметить только, что судья и шериф выбежали на дорогу и смотрят нам вслед. Затем резкий поворот руля вправо, занос на четыре колеса, задняя ось отрывается от земли, поворот руля влево, и вот уже, по-прежнему набирая скорость, мы вырвались из городской застройки и помчались через открытую местность.
Мы ехали по автотрассе почти точно на север. Белая пыльная лента дороги пролегала по насыпи, на несколько футов выше уровня земли. Слева от нас блестел и искрился Мексиканский залив, он, словно изумруд, переливался под палящим солнцем. Пространство между дорогой и морем заполняли невысокие скучные мангровые заросли, а справа от трассы тянулись болотистые леса – где, к моему удивлению, преобладала не пальма и не карликовая пальмочка, которые ожидаешь увидеть в этих краях, а сосна, к тому же виргинская, унылая и лохматая.
Никакого удовольствия от поездки я не получал. Я гнал «шевроле» так быстро, насколько мне хватало смелости, и мягкая подвеска на качающихся рычагах ничуть не способствовала ощущению безопасности. Солнцезащитных очков у меня с собой не было, и, хотя солнце не било мне прямо в лицо, дорожное покрытие полыхало отраженным светом, от которого жгло немилосердно глаза. Автомобиль был с открытым верхом, однако лобовое стекло было таким большим и так глубоко загибалось вдоль бортов, что ветер, свистящий мимо наших ушей со скоростью более восьмидесяти миль в час, почти не давал охлаждающего эффекта. В зале суда, то есть в тени, температура приближалась к ста градусам по Фаренгейту[21]; сколько показал бы термометр тут, под палящим солнцем, я боялся даже предполагать. В любом случае было жарко, жарко как в пекле. Нет, никакого удовольствия от поездки я не получал.
Не радовалась ей и девушка справа от меня. Она даже не собрала свои вещи, которые я высыпал из сумочки, и просто сидела, стиснув руки на коленях. Иногда, когда мы делали резкий поворот, она хваталась за верхний край дверцы, а все остальное время сидела не шелохнувшись, только повязала белую косынку поверх светлых волос, еще когда мы выезжали из Марбл-Спрингс. Она ни разу не посмотрела на меня, так что я даже не знал, какого цвета у нее глаза. И уж тем более она ни разу со мной не заговорила. Пару раз я глянул на нее и каждый раз видел одно и то же: она смотрит прямо вперед, ее губы сжаты, лицо бледное, высоко на левой скуле горит розовое пятно. Она все еще боится, может, боится так, как никогда в жизни не боялась. Может, она пытается понять, что с ней будет. Этим вопросом задавался и я.
Через восемь миль и восемь минут после того, как мы выехали из Марбл-Спрингс, случилось то, чего я и ожидал. Определенно, кто-то быстро соображал и действовал еще быстрее.
Да, я, конечно, ожидал, что дорогу перекроют. Блокпост устроили там, где какая-то предприимчивая фирма обсыпала каменной и коралловой крошкой площадку справа от трассы, заасфальтировала ее и построила заправочную станцию с парковкой. Поперек дорожного полотна встал автомобиль – большой черный полицейский автомобиль (и как будто двух проблесковых маяков на крыше и большого красного знака «Стоп» было недостаточно, надпись восьмидюймовыми белыми буквами «ПОЛИЦИЯ» устраняла последние сомнения). Слева, сразу за передним бампером полицейской машины, грунт резко понижался, образуя придорожную канаву глубиной в четыре-пять футов, а за канавой начинались мангровые заросли – с этой стороны проезда не было. Справа, где дорога расширялась и подходила к заправке, все пространство между багажником полицейской машины и вереницей бензиновых колонок заполняли черные пятидесятигаллоновые бочки из-под топлива, поставленные вертикально вплотную друг к другу.
