Из гаража в номер вела единственная дверь в стене по левую руку. Мы прошли через нее в кухоньку – аккуратную, стерильную и превосходно оснащенную на тот случай, если вам нужна только чашка кофе и у вас есть целая ночь на ее приготовление. Следующая дверь открывалась в спальню, совмещенную с гостиной. Сиреневый ковер, сиреневые гардины, сиреневое покрывало на кровати, сиреневые абажуры, сиреневые накидки на стульях – куда ни глянь, везде один и тот же невыносимый цвет. Тут явно поработал большой любитель сиреневого. В этой комнате имелось еще две двери: слева, в той же стене, что и дверь из кухни, находился туалет; в глубине помещения вторая дверь выходила в коридор.
Я оказался в коридоре через десять секунд после того, как прибыл в номер. Девушку я тащил за собой. Кладовка была всего в шести футах от номера, она была не заперта, и мой чемодан по-прежнему стоял там, где его оставили. Я принес его обратно в номер, открыл и только собрался вывалить его содержимое на кровать, как в дверь постучали.
– Должно быть, это Чарльз, – пробормотал я. – Откройте дверь, встаньте подальше от порога, возьмите бутылки, сдачу оставьте ему. Не пробуйте шептать, подавать знаки, выпрыгивать в коридор или выкидывать иные остроумные шуточки. Я буду наблюдать за вами через приоткрытую дверь ванной комнаты, и мое оружие будет нацелено вам прямо в спину.
Ничего из перечисленного она даже не попыталась сделать. Думаю, девушка была слишком замерзшей, несчастной и измученной треволнениями дня, чтобы что-то предпринимать. Старик вручил ей бутылки, принял сдачу, рассыпавшись в удивленных благодарностях, и плотно прикрыл за собой дверь.
– Вы замерзли и дрожите, – сказал я без предисловий. – Мне не нужно, чтобы моя живая страховка подхватила пневмонию. – Сходив на кухню за стаканами, я налил нам выпить. – Вот вам немного бренди, мисс Рутвен, а потом примите горячую ванну. В моем чемодане сухая одежда, посмотрите, вдруг что-нибудь подойдет.
– Вы очень добры, – с горечью отозвалась она. – Но бренди я выпью.
– А от ванны, значит, откажетесь?
– Нет. – Короткая пауза на раздумывание и вспыхнувший в ее глазах едва заметный огонек доказывали, что я ошибался, считая, что ей не хватит сил на попытку сбежать. – И ванну приму.
– Хорошо. – Я подождал, пока она допьет бренди, вывалил содержимое чемодана на пол ванной и пропустил ее внутрь. – Не задерживайтесь тут на весь вечер. Я голоден.
Дверь закрылась, в замке щелкнул ключ. Послышался плеск воды, девушка набирала ванну, затем звуки энергичного намыливания и ополаскивания. Вся эта активность предназначалась для того, чтобы усыпить мою бдительность. Потом зашуршало полотенце – она обтирала тело, а когда через минуту или две яростно заклокотала струя воды, вытекающая из канализационной трубы, я отошел от ванной комнаты, прошел через обе кухонные и гаражную дверь – в самый раз, чтобы увидеть, как распахнулось маленькое оконце ванной и оттуда вырвалось облачко пара. Я схватил девушку за руку в тот момент, когда она спрыгнула на землю, поддержал ее свободной рукой, чтобы она не упала, и отвел обратно в номер.
Закрыв дверь кухни, я посмотрел на девушку. Она выглядела свежей и чистой. На ней была одна из моих белых рубашек, заправленная в ее широкую юбку. В ее глазах стояли слезы разочарования, на лице читалось уныние, но, несмотря на это, лицо было достойно того, чтобы не отрывать от него взгляда. Вроде бы мы всего несколько часов провели вместе, пока ехали в машине, но только сейчас я впервые по-настоящему рассмотрел девушку.
У нее были замечательные волосы – густые, блестящие, разделенные посередине пробором. Они были точно такого же соломенного цвета и заплетены в точно такие же косы, как у девушек из восточных балтийских государств. Однако звание «мисс Америка» ей никогда не выиграть – уж очень много характера было в ее чертах; пожалуй, даже в Марбл-Спрингс ее не взяли бы на конкурс красоты. Видимо, в ней текла какая-то доля славянской крови, и потому скулы были чересчур высокими, губы – слишком полными, спокойные серые глаза расставлены слишком широко, а нос, будем откровенны, вздернут. В целом же лицо девушки было подвижное и умное. На таком лице, должно быть, с легкостью возникает выражение симпатии и доброты, улыбчивости и радости; правда, сейчас оно выражало только страх и усталость. В те дни, когда я еще позволял себе мечтать о мягких тапочках и о собственном кресле перед камином, такое лицо отлично вписалось бы в мою мечту. Она принадлежала к тому типу людей, которые с возрастом не теряют обаяния; она оставалась бы частью тебя и твоей жизни и тогда, когда синтетические хромированные блестящие блондинки с конвейеров фабрики гламура давно уже заставили бы тебя лезть на стену.
Я просто стоял и смотрел на девушку, немного жалея ее, немного – себя, как вдруг мне в затылок повеяло холодом сквозняка. Он шел со стороны ванной комнаты, но еще десять секунд назад дверь туда была закрыта. Теперь ее кто-то открыл.
