До цели я не долетел. Несколькими минутами ранее я строил догадки о том, что он может делать правой рукой, и вот мне выпал случай это узнать. Правой рукой он мог перекинуть пистолет в левую руку, вытащить из кармана куртки полицейскую дубинку и ударить нападающего по голове. И проделал он все это в мгновение ока. Конечно, он ожидал, что я непременно затею что-то в этом роде, и все равно скорость его реакции потрясала воображение.
Спустя какое-то время меня облили холодной водой, и я со стоном сел и попытался потрогать голову. Но если у тебя обе руки связаны за спиной, голову никак не потрогаешь. Поэтому я предоставил своей голове самой о себе позаботиться, с трудом поднялся на ноги, опираясь связанными руками о стену, и добрел до ближайшего стула. Яблонски в это время деловито прикручивал к стволу маузера перфорированный цилиндр из черного металла. Он поднял на меня глаза на мгновение и улыбнулся. Он все время улыбался.
– В следующий раз у меня может не получиться, – скромно сказал он в пояснение своим действиям.
Я нахмурился.
– Мисс Рутвен, – продолжил он, – по телефону позвоню я.
– Почему вы мне это сообщаете? – По-видимому, она начала перенимать мои манеры, и ей они были совсем не к лицу.
– Потому что я буду звонить вашему отцу. Я хочу, чтобы вы сказали мне его номер. Наверняка его нет в справочнике.
– Зачем вы будете ему звонить?
– За нашего нового знакомого объявлена награда, – уклончиво ответил Яблонски. – Об этом сообщили сразу после новости о смерти Доннелли. Власти заплатят пять тысяч долларов за любую информацию, способствующую аресту Джона Монтегю Толбота. – Он опять улыбнулся мне. – Хм… Монтегю? Ну что ж, это все же получше, чем Сесил.
– Не отвлекайтесь, – холодно буркнул я.
– Похоже, на мистера Толбота открыли настоящую охоту, – вернулся к своей теме Яблонски. – Он нужен полиции живым или мертвым, и нет большой разницы, в каком виде они его получат… А генерал Рутвен вызвался удвоить эту награду.
– То есть десять штук баксов? – уточнил я.
– Десять штук.
– Скупердяй.
– По самым последним данным, старик Рутвен стоит двести восемьдесят пять миллионов. Да, – рассудительно согласился Яблонски, – он мог бы дать и побольше. Так или иначе, общая сумма равна пятнадцати тысячам долларов. Но что такое пятнадцать тысяч?
– Продолжайте, – сказала девушка. В ее серых глазах сверкала сталь.
– Он получит свою дочь за пятьдесят тысяч, – невозмутимо заявил Яблонски.
– Пятьдесят тысяч! – чуть не ахнула Мэри Рутвен. Она ахнула бы, если бы была такой же бедной, как я.
Яблонски кивнул.
– Плюс, само собой, обещанные пятнадцать тысяч за то, что я сдам Толбота полиции, как и положено добропорядочному гражданину.
– Кто вы? – потрясенно промолвила девушка. Видно было, что она на пределе. – Чего вы хотите?
– Я хочу… дайте-ка сосчитать… Я хочу шестьдесят пять тысяч долларов.
– Но это же шантаж!
– Шантаж? – Яблонски поднял одну бровь. – Вам не мешало бы почитать законы, милая девушка. Говоря строго юридически, шантаж – это деньги за молчание, это дань, которой оплачивается охранная грамота, это средства, вымогаемые под угрозой рассказать публике, какой на самом деле подлец этот человек, которого шантажируют. Разве генералу Рутвену есть что скрывать? Сомневаюсь в этом. Или еще можно сказать, что шантаж – это вымогательство путем запугивания. Но кто тут кого запугивает? Я вас не запугиваю. Если ваш старик не захочет мне платить, я просто пойду своей дорогой и оставлю вас у Толбота. В чем меня можно обвинить? Я боюсь Толбота. Он опасный человек. Он убийца.
– Но… но тогда вы ничего не получите.
– Получу, – усмехнулся Яблонски. Я попытался представить этого персонажа растерянным или неуверенным в себе – и не смог, это было невозможно. – Это всего лишь угроза. Ваш старик не пойдет на такой риск. Он заплатит, не переживайте.
– Похищение людей – это тяжкое уголовное преступление… – медленно начала девушка.
– Разумеется. – Яблонски радостно закивал. – За такое сажают на электрический стул или запирают в газовой камере. Но это касается Толбота. Он вас похитил. Я же говорю о том, что просто оставлю вас тут. Похищать я вас не собираюсь. – Его тон вдруг стал жестким. – В какой гостинице остановился ваш отец?
– Он не в гостинице. – Она ответила тусклым, монотонным голосом. Она сдалась. – Он сейчас на X–13.
– Не говорите загадками, – коротко бросил Яблонски.
– X–13 – это одна из его буровых вышек. Она стоит в заливе, в двенадцати, может, в пятнадцати милях отсюда. Не знаю.
– В заливе. Вы хотите сказать, что это одна из тех плавучих платформ, которые делают скважины в поисках нефти? Я думал, их используют севернее, в дельте Миссисипи, в Луизиане.
– Они теперь везде – на Миссисипи, в Алабаме, во Флориде. У папы есть одна буровая установка прямо около Ки-Уэста. И они не плавают, они… о, какая разница. В общем, он на X–13.
– И телефона там, конечно, нет?
– Есть. К вышке проложен подводный кабель. И еще связь по радио из берегового офиса.
– Радио не подходит. Слишком много ушей. Телефон – я просто попрошу оператора соединить с X–13, так?
