– Ну все, достаточно. – Яблонски положил свою большую смуглую лапу на трубку и забрал ее у девушки. – Удовлетворены, генерал Блэр Рутвен? Настоящая, не подделка? – Выслушав ответ генерала, он широко улыбнулся. – Спасибо, генерал Рутвен. Никаких гарантий мне не требуется. Слово генерала Рутвена само по себе всегда было достаточной гарантией. – Он еще послушал, и, когда заговорил снова, насмешливый огонек в его глазах, направленных на Мэри Рутвен, изобличал во лжи искренность, звучащую в его голосе: – Кроме того, вы же прекрасно понимаете, что если вы кинете меня на деньги или приведете в дом копов, то ваша дочь больше никогда с вами не заговорит… Не беспокойтесь, я приеду. У меня полно причин приехать. Пятьдесят тысяч хрустящих причин.
Он повесил трубку.
– Поднимайтесь, Толбот. У нас рандеву в высшем свете.
– Да. – Я остался сидеть на месте. – А потом вы сдадите меня полиции и получите свои пятнадцать тысяч?
– Ну да. Почему бы и нет?
– Я мог бы дать вам двадцать тысяч причин, чтобы вы этого не делали.
– Да? – Он в задумчивости осматривал меня с головы до ног. – Они при вас?
– Не говорите глупостей. Дайте мне неделю или, может…
– Яблонски-воробей в руке – вот кто я. Поднимайтесь. Похоже, вечерок нам предстоит занятный.
Он разрезал мои путы, и мы вышли на улицу через гараж. Яблонски обхватил одной рукой запястье девушки, а второй держал оружие в тридцати дюймах от моей спины. Я этого не видел, но мне и не нужно было это видеть. Я и так знал.
На улице стемнело. Ветер усиливался. Он дул с северо-запада и нес с собой острый запах моря и холодный косой дождь, который шумно хлестал по жестким веерам пальмовых листьев и, ударяясь об асфальт у наших ног, рассыпался брызгами. До парковки перед центральным корпусом, где Яблонски оставил свой «форд», было менее ста ярдов, но мы промокли насквозь, пока шли туда. На паркинге в такой дождь было пусто, но, несмотря на это, Яблонски позаботился о том, чтобы поставить машину в самый темный угол. Уж такой он человек. Он открыл переднюю правую дверцу автомобиля и встал позади нее.
– Леди, вы первая. Толбот – с другой стороны. Вы поведете. – Когда я сел за руль, он подошел и захлопнул за мной дверцу, затем забрался на заднее сиденье и закрыл свою дверь. Потом он дал мне почувствовать его маузер, сильно вдавив его мне в затылок, на тот случай, если память вдруг стала меня подводить. – На трассе поверните на юг.
Я умудрился нажать все правильные кнопки и рычаги, пересек пустынную парковку мотеля и повернул направо. Яблонски спросил у девушки:
– Дом вашего отца недалеко от трассы, так? Надо просто съехать в нужный момент?
– Да.
– Туда можно попасть другим путем? Через боковые проезды? По второстепенным дорогам?
– Да, можно поехать вокруг города и…
– Ясно. Мы поедем через город. Я понимаю, почему Толбот поехал в «Ла Контессу», и согласен с его расчетом – в радиусе пятидесяти миль от Марбл-Спрингс никому и в голову не придет его искать.
Мы ехали через город в полном молчании. Машин на улицах почти не было, и на тротуарах нельзя было насчитать и полудюжины пешеходов. В Марбл-Спрингс всего два светофора, и на обоих я поймал красный – и оба раза маузер прикасался к моему затылку. Наконец город остался позади. Тем временем дождь полил как из ведра. Потоки воды низвергались с неба и оглушительно грохотали по крыше и капоту автомобиля. Я как будто ехал под струями водопада, а дворники не были спроектированы для езды сквозь водопад. Пришлось сбросить скорость до двадцати миль в час, и все равно я становился практически слепым каждый раз, когда фары встречных машин окутывали залитое водой лобовое стекло своим мутным белым сиянием. И моя слепота становилась полной, когда о стекло и кузов плотно ударялась стена воды, взметающаяся из-под колес этих машин, шуршащих мокрыми шинами по мокрой дороге и поднимающих волну, которой гордился бы и капитан эсминца, когда они проносились мимо «форда».
Мэри Рутвен, прижавшись лбом к ветровому стеклу, вглядывалась в мрак, чередующийся со слепящим светом. Наверняка она хорошо знала дорогу, но этой ночью не узнавала ее. Большой грузовик проехал нам навстречу в самый неудачный момент, и она чуть не пропустила съезд.
– Сюда! – Она схватила меня за локоть так резко, что «форд» на мгновение занесло на обочину, пока я выравнивал курс. Краем глаза я заметил слабое свечение слева, но, когда смог остановиться, мы уже проехали ярдов на пятьдесят вперед. Дорога была слишком узкой для простого разворота, поэтому мне пришлось покрутить рулем, выполняя разворот в несколько приемов, пока мы не встали на полосу в обратном направлении. Я подъехал к интересующему нас съезду и медленно свернул на него – и была бы катастрофа, если бы я ехал хоть немного быстрее. А так я сумел затормозить всего в нескольких футах от белых ворот из шести металлических перекладин, которые остановили бы и бульдозер.
