Как там выразилась девушка? Обычный семейный дом. Ага, обычный, если только в семье обычно пятьдесят человек. Он был необъятным. Старое белое, довоенного типа здание, настолько колониальное, что хоть тресни, с огромным двухэтажным портиком с колоннами, с изломанной под разными углами крышей и с таким количеством оконного стекла, что любой мойщик окон был бы обеспечен работой круглый год. Над входом висело два фонаря – два больших старинных светильника, но с мощной электрической лампочкой внутри каждого. Под фонарями стоял комитет по организации торжественного приема.
Честно говоря, никакого торжественного приема я не ожидал. Чего я ожидал где-то в подсознании, так это старомодной великосветской церемонии, когда дверь тебе открывает дворецкий и затем со всей почтительностью ведет в библиотеку, где перед жарко растопленным камином потягивает свой скотч генерал. Что, разумеется, довольно глупо с моей стороны, если задуматься. Когда человек ждет возвращения дочери из мира мертвых, то он не будет потягивать виски при ее появлении – конечно, если в этом человеке есть хоть что-то человеческое. Но шофер предупредил их. Поэтому и торжественная встреча.
Дворецкий все же присутствовал. Он спустился по ступенькам портика, вынося под проливной дождь здоровенный зонт для гольфа. Такого дворецкого мне еще никогда не доводилось видеть. Его визитка была слишком тесна ему в плечах, спине и груди – такой стиль был популярен среди гангстеров времен сухого закона, – и лицо дворецкого ничуть не помогало избавиться от этой ассоциации. Выглядел он как двоюродный брат Валентино, того охранника из зала суда, или даже как родной брат. И нос у него был точно так же сломан. Странный вкус у генерала, когда речь заходит о дворецких, особенно если сравнить с тем, какой у него шофер.
Однако дворецкий вел себя довольно вежливо. По крайней мере, мне так казалось до тех пор, пока он не увидел, кто сидит за рулем, и тогда он быстро изменил маршрут, обошел капот и сопроводил Мэри Рутвен под крышу портика, где она ринулась к отцу и обхватила его шею. Нам с Яблонски пришлось подниматься по ступенькам без зонтика. Мы промокли, однако никого это, по-видимому, не взволновало.
К этому моменту девушка оторвалась от отца, и я смог хорошенько его рассмотреть. Это был внушительного роста старик, худой, но не слишком, в серебристо-белом льняном костюме. Цвет костюма абсолютно точно совпадал с цветом его волос. У него было длинное худое морщинистое лицо линкольновского типа, однако насколько морщинистое, сказать было трудно, так как почти наполовину его скрывали роскошные белые усы и борода. Он не был похож ни на одного из тех нефтяных магнатов, которых мне доводилось видеть, но он и не должен был ни на кого походить, с его-то двумястами восьмьюдесятью пятью миллионами. Он выглядел так, как, по моему мнению, должен был выглядеть, но не выглядел судья из южного штата.
– Проходите в дом, джентльмены, – провозгласил он.
Я не был уверен, относится ли его приглашение и ко мне, помимо трех других мужчин, стоящих под крышей портика. Это казалось маловероятным, но в дом я все равно вошел, поскольку выбора у меня не было. Не только маузер Яблонски впивался мне в поясницу, но и еще один человек, выступивший из тени, держал в руке оружие. Мы прошествовали через огромный, широкий, освещенный канделябрами, с орнаментальными полами холл, а затем по коридору прошли в большую комнату. Что ж, хотя бы комнату я представлял себе верно. Это была библиотека, в ней был пышущий жаром камин и витал чуть маслянистый запах книг в кожаных переплетах, смешиваясь самым приятным образом с ароматом дорогих сигар и высокосортного скотча. Я отметил про себя, что сигары никто из присутствующих не курит. Стены в тех местах, где их не закрывали книжные полки, были зашиты панелями из полированного вяза. Кресла и диванчики обтягивала темно-золотистая кожа с бархатом, гардины тоже поблескивали золотым отливом. По полу от стены до стены растекался ковер цвета бронзы, и при достаточно сильном сквозняке его ворс закачался бы и пошел рябью, словно поле зрелой кукурузы на ветру. А так, в безветрие, ролики кресел утопали в нем почти полностью.
– Скотч, мистер… э-э-э? – обратился генерал к Яблонски.
– Яблонски. Не откажусь, генерал. Пока я стою на ногах. И пока жду.
– Ждете чего, мистер Яблонски?.. – Генерал Рутвен обладал приятным негромким голосом без особых модуляций. Ну да, имея двести восемьдесят пять миллионов баксов, совсем не обязательно кричать, чтобы тебя услышали.
– О, ну и шутник. – Яблонски говорил так же тихо и невозмутимо, как генерал. – Жду маленькую бумажку, генерал, с вашей подписью внизу. Бумажку стоимостью пятьдесят тысяч баксов.
