– От меня ускользает смысл вашего…
– Потому что если да, то вам придется заплатить на сто баксов больше, чем вы рассчитываете. Сто баксов – столько берет со своих клиентов Ройал сверх тарифа, за покупку венка на могилу жертвы. Шикарного венка. Или цена выросла, Ройал? И за кем вы сейчас охотитесь?
Никто ничего не говорил. Все взоры были прикованы к Яблонски.
– Генерал, присутствующий здесь Ройал известен полиции половины штатов. Пока его никто ни на чем не поймал, но о нем все известно. В Штатах он – средство номер один для удаления, но не пятен, а людей. Работает по найму и берет дорого, но так как он мастер в своем деле и работает чисто, без последствий, то на его услуги огромный спрос со стороны самых разных людей, о каких даже не помыслишь такого. И это не только потому, что Ройал всегда выполняет заказ, но и потому, что он никогда не причинит вреда человеку, который его нанимал, – такое уж у него правило. Огромное число людей спят гораздо спокойнее, генерал, только потому, что знают: Ройал внес их имена в список неприкасаемых. – Ладонью размером с лопату Яблонски поскреб щетину на подбородке. – Интересно, за кем он сейчас гоняется, а, генерал? Не за вами ли, как думаете?
Впервые генерал явным образом выказал свои эмоции. Даже пышная генеральская борода и усы не могли скрыть того, как сузились его глаза, как сжался рот, как отлила краска с его лица. Он медленно облизнул губы и посмотрел на Вайланда:
– Вам что-нибудь об этом известно? Сколько тут правды…
– Яблонски просто болтает, что ему на ум взбредет, – перебил его Вайланд. – Пусть их уведут в другую комнату, генерал. Нам надо поговорить.
Рутвен, по-прежнему бледный, кивнул, и Вайланд глянул на Ройала. Ройал улыбнулся и без всякого выражения сказал:
– Так, вы двое, на выход. Яблонски, оружие оставьте здесь.
– А если не оставлю?
– Вы еще не обналичили чек, – намекнул на последствия Ройал.
Яблонски положил свой маузер на стол. В руке у Ройала оружия сейчас не было. Это было бы совершенно излишним, учитывая ту скорость, с которой он извлекал его из кармана. Торчок Ларри подошел ко мне сзади и воткнул свой пистолет мне в почку с такой силой, что я крякнул от боли. Никто ничего не сказал, поэтому я предупредил парня:
– Еще раз так сделаешь, нарик несчастный, и дантисту придется целый день чинить твою челюсть.
И он сделал так еще раз, в два раза больнее, чем в первый раз, и, когда я развернулся, он успел опередить меня и врезал мне дулом пистолета по лицу, рассадив мне скулу. Потом он отошел на четыре шага и направил пистолет мне в живот. Его безумные глаза прыгали туда-сюда, а злая улыбка на лице приглашала наброситься на него. Я утер кровь со щеки, повернулся и вышел из библиотеки.
Валентино ждал меня с оружием в руке и тяжелыми ботинками на ногах. К тому моменту, когда Ройал не торопясь появился в коридоре, закрыл за собой дверь и одним словом остановил Валентино, я не мог ходить. С моей ногой все в порядке, она служила мне верой и правдой много лет, но она не из дуба, а ботинки Валентино были с металлическими носками. Просто вечерок у меня выдался не самый удачный. Яблонски помог мне встать с пола и доковылять до соседнего помещения. Я остановился в дверях, оглянулся на ухмыляющегося Валентино, потом на Ларри и записал их имена в свою маленькую черную книгу.
В том помещении мы провели, должно быть, около десяти минут. Мы с Яблонски сидели, наркоман метался из угла в угол с пистолетом в руке и надеялся, что я хотя бы бровью шевельну, Ройал стоял, небрежно опершись о стол. Никто не произнес ни слова. Наконец появился дворецкий и объявил, что генерал хочет нас видеть. Мы все двинулись обратно. Валентино все еще околачивался в коридоре, но до библиотеки я добрался без происшествий. Может, он повредил пальцы ноги, но я предполагал, что причина была в ином: Ройал один раз уже сказал ему оставить меня в покое, а повторять кому-либо что-то дважды Ройалу не было нужды.
За время нашего отсутствия атмосфера в библиотеке заметно изменилась. Девушка, опустив голову, сидела на табурете перед камином, и на ее косах цвета соломы играли отблески огня, зато Вайланд и генерал выглядели довольными, спокойными и расслабленными, а генерал даже улыбался. На журнальном столике лежало несколько газет, и я кисло подумал, уж не они ли, с их большими черными заголовками «Разыскиваемый убийца застрелил констебля, ранил шерифа» и моими далеко не самыми удачными фотографиями, так позитивно повлияли на их настроение. Словно подчеркивая перемену атмосферы, лакей внес в библиотеку поднос, на котором стояли бокалы, графин и сифон с содовой. Лакей был молодым человеком, но передвигался он так, будто ноги его были налиты свинцом, а поднос опустил на стол с таким трудом, что казалось, трещат всего его суставы. Да и цвет лица у него был неважным. Я отвернулся, потом снова глянул на него и как можно равнодушнее вновь отвел взгляд в сторону, надеясь, что на моем лице не отразилось то знание, которое только что меня озарило.
