Они, видимо, читали все положенные учебники по этикету – и лакей, и дворецкий точно знали, что делать. Лакей внес напитки, дворецкий обошел с ними присутствующих. Девушке он налил шерри, каждому из четырех мужчин виски (нарика демонстративно обошли) и наконец встал передо мной. Мой взгляд прошествовал от его волосатых запястий до сломанного носа и затем перескочил на генерала, стоявшего позади. Генерал кивнул, поэтому я снова посмотрел на серебряный поднос. Гордость говорила «нет», волшебный аромат янтарной жидкости, которая изливалась из толстостенного трехгранного графина, говорил «да», и, поскольку мою гордость сильно подтачивали голод, мокрая одежда и недавние побои, в этом раунде победил аромат. Я принял бокал и посмотрел поверх него на генерала:
– Последняя выпивка осужденного, так, генерал?
– Пока не осужденного. – Он поднял свой бокал. – Ваше здоровье, Толбот.
– Очень остроумно, – фыркнул я. – Как это принято тут, во Флориде, а, генерал? Привязывают тебя к ведру с цианидом или просто поджаривают на электрическом стуле?
– Ваше здоровье, – повторил он. – Вы не осуждены, и, возможно, вас никогда не осудят. У меня есть к вам одно предложение, Толбот.
Я осторожно опустился в кресло. Похоже, ботинок Валентино повредил какой-то нерв у меня в ноге: одна мышца в бедре неконтролируемо подрагивала. Я махнул в сторону газет на журнальном столике:
– Как я понимаю, генерал, на сегодняшнюю прессу вы уже взглянули. И полагаю, что вы знаете обо всем, что произошло сегодня и что указано в моем досье. Какого рода предложение человек вроде вас может сделать человеку вроде меня?
– Очень привлекательное. – Мне показалось, будто его высокие скулы слегка порозовели, но говорил генерал достаточно ровно. – В обмен на маленькую услугу, которую вы могли бы выполнить для меня, я предлагаю вам жизнь.
– Хорошее предложение. А какова природа той маленькой услуги, генерал?
– К сожалению, в данный момент я не вправе вам об этом рассказывать. Возможно, через… тридцать шесть часов, как вы считаете, Вайланд?
– Да, к тому времени мы уже будем знать, – согласился Вайланд. С каждой минутой он все менее и менее походил на инженера, которым назвался. Он пыхнул своей «Короной» и посмотрел на меня. – Так вы принимаете предложение генерала?
– Что за глупый вопрос! Как будто у меня есть выбор. Когда я выполню то, что вам нужно, что потом?
– Вам предоставят документы и паспорт и отправят в одну южноамериканскую страну, где вам нечего будет бояться, – ответил генерал. – У меня есть связи.
Черта с два мне обеспечат документы и перелет в Южную Америку. Скорее я получу пару бетонных сапог и вертикальный заплыв на дно Мексиканского залива.
– А если я не соглашусь, то, само собой…
– Если вы не согласитесь, они все разом проникнутся острым чувством гражданской ответственности и сдадут вас копам, – с ироничной усмешкой вставил Яблонски. – Вся эта схема очень дурно пахнет. Зачем вы понадобились генералу? Он же может нанять любого человека на целом континенте. Особенно странно то, что он нанимает убийцу в бегах. Какая от этого убийцы может быть польза? Почему генерал готов помогать преступнику скрыться от правосудия? – Он задумчиво отпил из своего бокала. – Генерал Блэр Рутвен, оплот морали в высшем свете Новой Англии, самый известный и самый высоконравственный благодетель после Рокфеллеров… Определенно, это крайне дурно пахнет. Вы забрели в темные мутные воды, генерал. Очень темные, очень мутные. И вы в них уже по самую шею. Бог знает, что за ставки у вас в этой игре. Должно быть, просто фантастические. – Он потряс головой. – Нет, ни за что бы такому не поверил.
– Никогда в жизни я, сознательно или по доброй воле, не совершил ничего бесчестного, – размеренно отчеканил генерал.
– О боже! – выпалил Яблонски. Несколько секунд он молча сидел, потом внезапно заявил: – Что ж, благодарю за выпивку, генерал. Связались с чертом – пеняйте на себя. А я забираю свою шляпу и чек и откланиваюсь. Пенсионный фонд Яблонски навечно у вас в долгу.
Я не видел, кто подал сигнал, но, скорее всего, это был Вайланд. И опять я не отследил, как Ройал доставал оружие. Оно просто появилось в его руке. Яблонски тоже его увидел. Это был крошечный, очень плоский автоматический пистолет с коротким тупым дулом, еще меньше, чем «лилипут», который отобрал у меня шериф. Но вероятно, Ройал обладал зоркостью и меткостью охотника на белок, а большего и не требовалось: огромная дыра в сердце, проделанная тяжелым кольтом, не сделает тебя более мертвым, чем малюсенькое отверстие от пули двадцать второго калибра.
Яблонски внимательно посмотрел на пистолет.
– Генерал, вы бы хотели, чтобы я остался?
– Уберите этот чертов пистолет! – рявкнул генерал. – Яблонски на нашей стороне. По крайней мере, я надеюсь, что так и будет. Да, я бы просил вас остаться. Но никто не принудит вас задержаться, если вы не захотите.
