Он взял меня за локоть – это было необходимо, потому что после вглядывания в слепящий пучок ближнего света автомобиля я практически ослеп, – и безмолвно повел вниз по деревянной лестнице к причалу и дальше к длинной темной тени, которая мягко покачивалась у пирса. Постепенно зрение вернулось ко мне, и я сумел ухватиться за леер и запрыгнуть на палубу судна без посторонней помощи. Навстречу мне вышел приземистый крепкий мужчина:
– Мистер Толбот?
– Да. Капитан Займис, верно?
– Джон. – Невысокий человек хохотнул и пояснил с певучим акцентом: – Мои мальчики засмеют меня. «Капитан Займис, – скажут, – как сегодня дела на „Куин Мэри“ или на „Юнитед стейтс“?» Спасения от их шуточек не будет. Ну и дети нынче пошли. – Маленький человечек вздохнул в притворной скорби. – Так что пусть уж лучше будет «Джон», этого достаточно для капитана малышки «Матапана».
Я посмотрел ему за спину, где стояли его мальчики. В сгущающемся ночном мраке видны были лишь темные силуэты на фоне чуть менее темного неба, но все же я увидел достаточно, чтобы понять, что все сыновья капитана ростом около шести футов и что сложение у них под стать росту. Да и малышка «Матапан» был не так уж мал: около сорока футов в длину, с двумя мачтами, с необычным переплетением лееров вдоль и поперек палубы на высоте чуть более человеческого роста. Все моряки тут были греками, и, если шхуна не была полностью греческой, построена она была тем не менее греческими судостроителями, которые прибыли во Флориду и осели тут исключительно с целью строительства таких шхун для ловли губок. В ее изящных изгибах и вскинутом носе Гомер немедленно признал бы прямую наследницу тех галер, что бороздили залитые солнцем Эгейское море и Левант бессчетные столетия назад. Внезапно я ощутил прилив благодарности и чувство безопасности оттого, что нахожусь на борту этого славного судна в компании таких замечательных людей.
– Отличная погода для нашей задачи, – сказал я.
– Может быть, да. А может, и нет. – Юмор исчез из его голоса. – Скорее нет. Эта не та ночь, которую выбрал бы Джон Займис.
Я не стал указывать ему на то, что выбор вообще не имеет отношения к нашей ситуации, и просто спросил:
– Слишком ясно?
– Дело не в этом. – Он отвернулся на секунду, отдал несколько распоряжений на каком-то языке, который, по моему разумению, мог быть только греческим, и по палубе задвигались люди, отвязывая канаты от швартовых тумб на причале. Потом капитан обернулся ко мне. – Простите, что я говорю с ними на нашем древнем языке. Мои трое мальчиков не пробыли в этой стране и шести месяцев. Мои мальчики, они нырять не будут. Трудный хлеб, как они говорят, слишком трудный. Поэтому нам пришлось везти молодежь из Греции сюда… Не нравится мне погода, мистер Толбот. Чересчур уж тихий вечер.
– Я так и сказал.
– Нет. – Он горячо замотал головой. – Чересчур тихий. Воздух почти неподвижный. Бриз совсем легкий, и идет он с северо-запада, так? Вот это-то и плохо. Сегодня на закате солнце горело огнем. И это тоже плохо. Чувствуете, как покачивается «Матапан» на воде? Когда погода хорошая, эти маленькие волны шлепают по корпусу каждые три секунды, от силы четыре. А сегодня? – Он пожал плечами. – Через двенадцать секунд или даже через пятнадцать. Сорок лет я хожу в море из Тарпон-Спрингс. Я знаю здешние воды, мистер Толбот, я бы сказал неправду, если бы утверждал, что кто-то знает их лучше меня. Надвигается сильный шторм.
– Сильный шторм, говорите? – Что касается сильных штормов, то я не испытывал к ним ни малейшей симпатии. – А что, было штормовое предупреждение?
– Не было.
– Вы всегда наблюдаете эти признаки перед ураганом? – Раз капитан Займис не может меня ничем порадовать, то придется мне самому поискать поводы для оптимизма.
– Не всегда, мистер Толбот. Однажды, лет пятнадцать назад, было штормовое предупреждение, но ни одного признака. Ни единого. И рыбаки из Саут-Кейкос вышли в море. Утонуло пятьдесят человек. Но если стоит сентябрь и все признаки налицо, то большой шторм обязательно будет. Исключений не бывает.
Он упорно не желал подбодрить меня.
– Когда он начнется? – спросил я.
– Может, через восемь часов. Может, через сорок восемь, я не знаю. – Он указал на запад, откуда накатывала медленная длинная зыбь. – Но придет он вон оттуда… Ваш водолазный костюм вы найдете внизу, мистер Толбот.
