– Похоже, вы что-то потеряли, мой друг? – прозвучал у меня за спиной низкий, требовательный голос, такой же ирландский, как веточка трилистника.
Я медленно – но не слишком – обернулся, одновременно подтягивая лацканы пиджака к горлу, якобы для того, чтобы защититься от ветра и мелкой мороси, что незаметно начала сыпаться с неба, вспыхивая бледными искрами в лучах дуговых ламп и затем снова исчезая во мраке. Возле меня стоял невысокий коренастый мужчина средних лет, с обветренным лицом, которое могло быть добрым и свирепым в зависимости от обстоятельств. В настоящий момент общий баланс эмоций был смещен в сторону свирепости. Но не слишком сильно. Я решил поставить на это.
– Вообще-то говоря, да, потерял. – Сейчас я не только не пытался скрыть свой британский акцент, а, напротив, утрировал его. Выраженный британский акцент в Штатах не вызывает никаких подозрений, кроме снисходительного предположения, что носитель этого акцента слегка тронулся умом. – Начальник участка сказал мне, чтобы я нашел… этого… бригадира. Он – это вы?
– Батюшки! – сказал он. Мне казалось, что тут напрашивалось ирландское ругательство, но мой грамматический шедевр сбил буровика с толку. По его лицу было видно, как его мозг пытается собраться с мыслями. – Это мистер Джеррольд послал вас ко мне, так, что ли?
– Вы абсолютно правы. Отвратительная погода, вы не находите? – Я натянул шляпу пониже на лоб. – Вот уж не завидую вам, буровикам…
– Если он послал вас ко мне, – перебил меня ирландец, – то что вы тут высматриваете?
– Ах да. Понимаете, я видел, что вы заняты, а так как он думал, что потерял его здесь, то я решил, что, может, стоит…
– Кто потерял что и где? – Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, этакий памятник долготерпению во плоти.
– Генерал. Генерал Рутвен. Его портфель с очень важными конфиденциальными бумагами, которые ему срочно нужны. Он вчера заезжал сюда с проверкой… дайте-ка вспомню… где-то сразу после обеда, и в это время пришла та ужасная новость…
– Что-что?
– Ну, та новость о том, что его дочь похитили. Он сразу же пошел к вертолету, позабыв о своем портфеле, и вот…
– Все, я понял. Так вы говорите, важные бумаги?
– Очень. Генерал Рутвен говорит, что поставил его где-то сразу при входе, за какой-то дверью. Это такой большой портфель из сафьяновой кожи, с золотыми инициалами «С. С. Ф.».
– С. С. Ф.? Я думал, вы говорили про портфель генерала?
– Про бумаги генерала. Портфель он взял взаймы у меня. Я – Фарнборо, его личный секретарь. – Существовал крайне малый шанс на то, что один из множества бригадиров, работающих на генерала, будет знать настоящее имя его секретаря, С. С. Фарнборо.
– С. С., значит? – Всякая подозрительность и свирепость улетучились с его лица. Он широко ухмыльнулся. – Случаем, не Спенсер Сесил?
– Одно из моих имен действительно Сесил, – потупился я. – Не вижу, что в этом смешного.
Я не ошибся в разгадке его характера. Ирландец тут же раскаялся:
– Уж извините меня, мистер Фарнборо. Что-то я разболтался. Не хотел вас задеть. Может, я с моими парнями помогу вам с поисками?
– Я был бы вам безмерно обязан.
– Если портфель здесь, через пять минут он будет у вас.
Он ушел, отдавая на ходу распоряжения своей бригаде. Но я не испытывал никакого интереса к результату их усилий – мой единственный интерес сосредоточился к этому моменту на том, чтобы как можно скорее убраться с буровой восвояси. Никакого портфеля тут нет, как нет и ничего другого. Рабочие из бригады ирландца раскрывали двери с самозабвенностью людей, которым нечего прятать. Я даже не заглянул ни в один из ангаров. Сам факт, что двери открывались без ключа и в присутствии незнакомца, служил достаточным доказательством того, что в ангарах ничего не спрятано. И, помимо того обстоятельства, что тут находилось слишком много людей для того, чтобы их всех уговорить держать язык за зубами, было совершенно очевидно, что простодушный ирландец не из тех, кто станет заниматься чем-либо противозаконным. Есть такие люди, их видно с первого мгновения встречи, и этот буровик был одним из таких людей.
В принципе, можно было потихоньку ускользнуть и спуститься по трапу, пока поиски в самом разгаре, но это было бы глупо. Поиски пропавшего портфеля – ничто по сравнению со всеобщим авралом, который объявят, когда выяснится, что пропал С. С. Фарнборо. Скорее всего, будет решено, что я упал за борт. Мощные прожекторы обнаружат «Матапан» в считаные минуты. И даже если бы я оказался на борту шхуны, то не хотел бы удаляться от буровой. По крайней мере, пока. А главное – я бы очень не хотел, чтобы с буровой на берег сообщили о том, что на X–13 проник чужак, который назвался секретарем генерала и что-то вынюхивал на платформе.
